ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
 

>> Главная / Природная рента / Материалы раздела 

Галина Титова
Кризис социальной мысли

Глава 1.

ПОДВЕДЕМ ИТОГИ

"За укоренившимися заблуждениями и запутанными теориями стоит деятельная, энергичная сила, которая во всех странах, каковы бы ни были их политические ориентации, диктует законы и формирует общественное мнение, - это сила могучего и властного денежного интереса".
Генри Джордж

Отцы-основатели экономической науки видели ее истинное предназначение в обеспечении роста национального богатства, борьбе с бедностью, создании условий для рационального природопользования и сохранения природы для грядущих поколений.
Мировоззренческие установки классической политэкономии позволили Альфреду Маршаллу утверждать, что создатели "экономической науки были людьми благородными и благожелательными, проникнутыми чувством гуманности. Они мало заботились о богатстве для себя лично, но много внимания уделяли широкому его распространению среди народных масс. Они выступали против антиобщественных монополий, как бы те ни были могущественны...! Все они, без исключения, были приверженцами доктрины, согласно которой благосостояние всего народа должно быть конечной целью всей частной деятельности и всей государственной политики". Принимая эстафету от классиков и обсуждая задачи экономической науки на XX век, Маршалл надеялся на то, что новое время выдвинет в число главных задач экономики решение социальных проблем. И экономисты всегда будут способствовать тому, "чтобы все люди могли вступить в сей мир, имея надежный шанс на культурную жизнь, свободную от тягот нищеты и губительного воздействия непомерного физического труда" [Маршалл, т. 1,1993: 58, 59,105].
К сожалению, этого не произошло. Пришедшие на смену классикам создатели различных направлений неоклассической экономической теории (разные версии кейнсианства, теория рациональных ожиданий, монетаризм, теория предложения, неолиберализм и т. д.) больше радеют о максимизации частных доходов и закреплении в государственной политике логики финансовой элиты. Их раздражает все, что имеет отношение к пользе общества. Мейсон Гэффни и Фред Харрисон доходчиво и в ярких красках поведали российскому читателю о том, как на Западе власть денег обратила в покорных слуг многих одаренных ученых-экономистов*. Получая мощную финансовую подпитку, они использовали свои способности и знания не на благо общества, а на обслуживание интересов финансовых воротил. И случилось то, что считал невозможным Маршалл: экономисты сконструировали "некую абстрактную науку о действиях "экономического человека", свободного от всяких нравственных принципов, расчетливо и энергично, но вместе с тем методически и эгоистично наживающего деньги". К большому сожалению, российские власти взамен догм ортодоксального марксизма взяли на вооружение догмы монетаризма - наиболее реакционного порождения неоклассиков, теории, которая, как показал ход российских реформ, менее всего подходит для экономики переходного периода.
Книга Гэффни (и особенно глава X) невольно вызывает ассоциации с российской действительностью. Многие персонажи ее и во власти, и в науке до поразительности узнаваемы. Сегодня для многих уже не является секретом, какие средства затрачены на пропаганду монетаризма в России. По большей своей части эти средства взяты в долг у МВФ или косвенно уже оплачены американскими налогоплательщиками, а в будущем будут оплачиваться и российскими. На этот счет появилось много публикаций и у нас, и за рубежом [Ведаль, 1997; Кьеза, 1997]. Для того чтобы убедиться в том, какие экономические знания предлагаются россиянам, достаточно зайти в книжные магазины, полки которых заполнены шикарно изданными трудами монетаристов. Сравните тиражи этих книг и качество их издания с тиражами и оформлением трудов оппонентов (если вы их вообще найдете!). Не пожалейте времени заглянуть в тома неоклассиков и попытайтесь найти в них что-нибудь вразумительное о роли природно-ресурсной ренты в системе государственных финансов, в решении социальных и экологических проблем и, наконец, в обеспечении национальной безопасности. Этих знаний, которым от роду более трех столетий, там нет. Задумайтесь о причинах подобного.
Поразмыслите и над тем, может ли считаться независимым и свободным государство, позволившее установить столь назойливый контроль МВФ за своей экономической политикой, за разработкой российского налогового и бюджетного законодательства (имеется в виду идеология). Полюбопытствуйте, откуда взялись средства (и немалые) на разработку проекта Налогового кодекса и других законопроектов, работающих на кого угодно, только не на интересы России.
Одновременно задайтесь вопросом, почему многие российские ученые, исследующие теорию ренты, оказались не у дел с началом экономических реформ, т. е. в то время, когда их знания были более всего необходимы, поскольку именно они являлись одним из важнейших элементов системы национальной безопасности. А нужно сказать, российская наука не только не отставала в совершенствовании теории ренты, а кое в чем и преуспевала по сравнению со своими зарубежными коллегами (к этому вопросу мы еще вернемся).
Увы, проблема рентного налогообложения до сих пор остается предметом научных дискуссий. Ученые, лишенные средств на продолжение исследований, результаты которых на практике могли бы перерасти в конкретный механизм реализации идеи, вынуждены лишь ограничиваться агитацией в небольших аудиториях в пользу новых подходов к проблеме рентных платежей. При этом упускается время и отодвигается на неопределенный срок решение столь актуальной проблемы.
Уместно напомнить, что противодействие со стороны ведомств внедрению в практику государственного управления методов стоимостной оценки природных ресурсов, исходя из полновесной цены и адекватной платы за них, не явилось неожиданностью. О том, что существующая "административная система будет стоять насмерть на этом рубеже обороны", еще в 1989 г. предупреждали акад. РАН Н. Федоренко и проф. К. Гофман. Более того, они считали, что даже в случае законодательного закрепления рентных платежей министерства попытаются реализовать привычную для себя политику: "всем сестрам - по серьгам". А это исказит экономическую суть платежей за природные ресурсы, сведет к нулю их стимулирующее рациональное природопользование и ресурсосберегающее значение и увеличит налоговое бремя [Гофман, Федоренко, 1989: 36, 38]. К сожалению, данный прогноз оправдался. Рентные платежи вводятся по предсказанной схеме, взимаются не за счет снижения бремени других налогов, а дополнительно к ним. Не предпринимаются и меры к созданию единой государственной стоимостной системы учета природно-ресурсного потенциала и постановки природных ресурсов на баланс Федерации и субъектов Федерации.
У читателей вполне резонно может возникнуть вопрос, а не устарели ли безнадежно взгляды экономистов-классиков и Генри Джорджа на роль ренты в системе государственных финансов и стоит ли сегодня защищать их столь эмоционально. Ведь многие критики Джорджа в прошлом и особенно наши современники считают утопией его идею перехода к единому земельному налогу взамен всех других налогов, которая к тому же высказывалась физиократами задолго до него. Однако в данном случае дело не в самом налоге, а в принципиальном подходе к источникам формирования государственных доходов. Речь идет об альтернативном выборе системы налогов: или справедливой, понятной для большинства налогоплательщиков и наиболее эффективной с точки зрения прироста национального богатства, или угнетающей развитие производства и ведущей к поляризации бедности и богатства. Сами названия книг Генри Джорджа, написанных удивительно доходчивым языком, - "Единый налог на ценность земли", "Великая общественная реформа", "Прогресс и бедность", "Покровительство отечественной промышленности или свобода торговли" - говорят сами за себя. Но Джордж умер сто лет назад, когда большую часть рентных доходов приносили право обладания земельной собственностью и всевозможные сделки с землей.
Многое с тех пор изменилось. Живи он сегодня в условиях экологического кризиса, когда четко обозначился ресурсный дефицит и когда нефтяные и газовые короли стали диктовать цены на остальное Природное сырье и товары, то, без сомнения, по-иному бы сформулировал свою доктрину. Те, кто сегодня защищает право на сохранение имени Джорджа в ряду великих мыслителей, далеки от догматического отношения к его учению. Методы изъятия ренты в разных Варанах могут быть разными, да и сами представления о рентообразующих факторах со временем претерпели существенные изменении Так, в частности, считает и Мейсон Гэффни, защищающий право своего соотечественника Генри Джорджа на занятие достойного места в истории развития экономической и социальной мысли. К этой проблеме мы еще вернемся. Однако те, кто сочтет возможным обратиться к трудам Джорджа, поймут, что единый земельный налог не был для него догмой.
Для дальнейшего обсуждения прошлого, настоящего и будущего теории ренты, значимость которой в условиях нарастающего социального и экологического кризиса возрастает, важны следующие выводы из книг М. Гэффни и Ф. Харрисона:

  • Природные богатства должны принадлежать не избранным, а в равной мере каждому человеку по праву рождения. Поэтому избыточный рентный доход, который дает использование лучших по природным качествам ресурсов, должен полностью изыматься в доход государства и расходоваться на нужды общества.
  • Многие авторитетные политики, ученые экономисты и юристы считали и считают, что рентные платежи за использование земли и других природных ресурсов отвечают требованиям, предъявляемым к наиболее совершенным и справедливым налогам.
  • Ввод рентноориентированной системы налогообложения является одной из приоритетных задач государственного управления, особое значение она приобретает для стран с сырьевой ориентацией и государств с переходной экономикой.
  • Актуальность перехода к рентноориентированной системе налогообложения возрастает с увеличением ограничений экологического и демографического характера.
  • За рубежом в силу исторически сложившегося частного характера присвоения земельной ренты рентные платежи до сих пор не заняли надлежащего места в системе формирования государственных доходов, и, следовательно, нет совершенных методов их исчисления, которые можно было бы без соответствующей корректировки применить в России.
  • Реформирующая общественные отношения Россия не имеет права упустить исторический шанс для создания институциональных предпосылок, позволяющих сделать ренту основным источником формирования государственного бюджета.

Чтобы усилить обоснованность приведенных выводов, имеет смысл более обстоятельно рассмотреть историю зарождения и развития теории ренты и философскую суть этой экономической категории.


* Если специально не оговорено, Галина Титова ссылается на работы Фреда Харрисона "Кто боится Генри Джорджа?" и Мейсона Гэффни "Неоклассическая экономика: заговор против Генри Джорджа", опубликованные вместе с работой "Кризис социальной мысли" в книге "За кулисами становления экономичесих теорий. От теории - к коррупции." СПб.: Б.&К., 2000

 

наверх