ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
 

>> Главная / Собственность работников / Материалы раздела 

Андрей Колганов
Коллективная собственность и коллективное предпринимательство

Осторожный оптимизм
(Вместо заключения)

Стремясь дать как можно более широкую панораму развития коллективной собственности, я хотел не только выяснить природу самой коллективной собственности, место ее в современной экономике и тенденции ее развития. Меня, безусловно, интересовал и более широкий взгляд на комплекс тех проблем, которые связаны с коллективной собственностью. В конечном счете я стремился понять коллективную собственность как закономерный элемент в развитии сложной системы отношений общей собственности, основанной на труде собственников, а не на владении капиталом.
Общая собственность, основанная на труде, может не иметь коллективного характера, то есть не быть обусловленной принадлежностью человека к тому или иному трудовому коллективу. Такова собственность в потребительских, кредитных, фермерских кооперативах. Однако основным источником этой собственности являются доходы, полученные от непосредственного участия в каком-либо трудовом процессе. В то же время объединение собственности в этих видах кооперации не охватывает основную сферу деятельности людей — производство.
Длительное время общая трудовая собственность в производстве, сфере торговли, кредита, снабжения, сбыта и переработки продукции крестьянских хозяйств существовала в виде параллельных и практически не связанных между собой потоков. Существование разрозненных очагов общей собственности отражало глубокие внутренние противоречия экономического строя капитализма, но с точки зрения их практической значимости эти явления представлялись скорее курьезом, чем реальной альтернативой капитализму.
Положение начинает меняться вместе с постепенным ростом удельного веса коллективной собственности в производстве, с развитием на ее основе производственного самоуправления и — что особенно важно — с развитием различных форм переплетения прежде изолированных разновидностей общей собственности. Использование общей собственности коллективных предприятий на кредитные ресурсы для финансирования коллективного производства, организация всей торговой деятельности коллективных предприятий — начиная от снабжения работников предметами потребления и кончая сбытом продукции коллективных предприятий — на кооперативных началах, позволяют увидеть зарождение процесса образования сложной системы отношений общей собственности, захватывающей все сферы экономики, все стадии воспроизводственного процесса, и выходящей за рамки отдельных предприятий.
Первый вывод, который можно сделать на основе этого наблюдения: мы стоим на пороге перехода отдельных производственных, торговых, кредитных и тому подобных предприятий, находящихся в общей трудовой собственности, к формированию в ближайшие десятилетия целого сектора общей собственности в экономиках индустриально развитых стран.
Второй вывод, который напрашивается сам собой при взгляде на весь путь развития коллективной собственности: возникновение и функционирование коллективных предприятий как изолированных островков в море частного предпринимательства не может обеспечить сколько-нибудь существенную роль таких предприятий в капиталистической экономике. Можно, разумеется, сказать, что жесткие стартовые условия для коллективных предприятий, которые устанавливаются капиталистическим рыночным хозяйством, обеспечивают отбор жизнеспособных, а кто не прошел этот отбор — тот и не выживет в условиях рыночной конкуренции.
Однако всплеск роста числа коллективных предприятий в Европе и Северной Америке в 1975—1990 гг., связанный как раз с облегчением стартовых финансовых и организационно-коммерческих условий для этих предприятий, вовсе не повлек за собой снижение их эффективности и жизнеспособности, которые остаются превосходящими аналогичные показатели традиционных капиталистических фирм. Беспрецедентные экономические успехи Мондрагонского кооперативного комплекса основаны на работе предприятий, более половины которых вообще не смогли бы выжить и даже возникнуть, если бы не льготные условия финансирования и предпринимательская помощь в первые годы их существования.
Третий вывод, который можно сделать на основе первых двух: не следует возлагать большие надежды на широкое распространение старой модели коллективного предприятия (т. е. коллективного предприятия, обособленно функционирующего в системе рыночного хозяйства) .
Этот вывод особенно актуален для России. Если в силу заботы о социальной справедливости или в силу каких-либо подобных благонамеренных помыслов будет решено осуществить массовую бесплатную или полубесплатную передачу государственных предприятий в коллективную собственность работников, это вряд ли станет полезным подарком для большинства трудовых коллективов. И дело здесь не в бесплатности. С точки зрения справедливости государство, пожалуй, обязано немало доплатить целому ряду коллективов, соглашающихся брать предприятия в собственность, а не то что требовать плату с них. Дело в другом.
Заставить трудовые коллективы, не имеющие практически никакого опыта работы в условиях рыночного хозяйства, вести производство за свой счет и под свою ответственность — значит возложить на них бремя, которое для многих окажется явно непосильным. Не стоит забывать и об идиотизме предположения, что в условиях катастрофического экономического спада можно ожидать массового стремления открыть собственное дело. Другой вопрос, если трудовой коллектив осознанно и добровольно готов взять на себя бремя собственника. Этого права у коллективов отнимать нельзя. Такие коллективы вправе были бы рассчитывать на льготы и государственную поддержку.
Перспективы коллективной собственности в России, несмотря на крайне неблагоприятную экономическую ситуацию для ее становления, могут быть и не столь мрачными. Однако это зависит от способностей коллективных предприятий создать механизмы экономического взаимодействия, которые обеспечили бы в первую очередь решение проблемы капитальных вложений, помогли бы более уверенно ориентироваться в рыночном хозяйстве, создали бы способность к солидарным экономическим действиям. Трудно ожидать, что такие механизмы вырастут из существующей сейчас хаотической суммы коллективных предприятий, хотя бы и объединенных в ассоциации. Впереди у них нелегкий путь — взаимодействие не возникает из одного только желания, оно может стать лишь итогом опыта работы коллективов в условиях рынка. Многое зависит и от избранного правительством экономического и политического курса: будет ли сохранено нынешнее неприятие коллективной собственности или, напротив, она будет рассматриваться как перспективный элемент экономической структуры общества.
Если коллективная собственность сама по себе не может обеспечить в обозримой перспективе глубоких сдвигов в экономическом строе индустриально развитых государств, то это не означает, что ее роль по-прежнему останется крайне незначительной. Она, вполне вероятно, будет иметь гораздо большее значение как один из основных элементов, формирующих новый экономический уклад, основанный на общей собственности, на добровольной координации экономических целей и хозяйственной деятельности. Первым шагом на таком пути может стать формирование мощных производственно-финансовых группировок, основанных на собственности работников, и способствующих выращиванию подобных же систем в окружающей их экономике. Другим шагом, позволяющим развернуть преимущества, заложенные в совместном владении работниками средствами производства, является демократизация регулирования экономики на общенациональном уровне.
Такова возможная перспектива. Она выглядит довольно оптимистичной, и я действительно оптимист. Но вглядываясь в будущее, я не забываю о реальности сегодняшнего дня. Чтобы проложить мостки от «сегодня» к «завтра», надо решить массу крупных и мелких (но от этого не менее сложных для тех, кто с ними сталкивается) вопросов — экономических, управленческих, социальных, технологических... Многие из этих вопросов остаются пока неясными или попросту неизученными.
Почему, несмотря на блестящий пример Мондрагонского комплекса и отсутствие видимых барьеров, коллективные предприятия других стран Европы и Северной Америки не создали объединений вокруг кредитных союзов и центров общественного предпринимательства?
Почему в США, Канаде, Великобритании и ряде других европейских стран практически прекратился рост количества производственных кооперативов?
Почему ничтожно число производственных кооперативов в сельском хозяйстве?
Пробьют ли себе дорогу тенденции к дальнейшей демократизации собственности и управления ею в акционерных предприятиях, принадлежащих работникам?
Победит ли в коллективных предприятиях производственное самоуправление?..
Список вопросов можно было бы продолжить. Но меня гораздо больше тревожит другой вопрос, который может показаться надуманным и несвоевременным: а не столкнемся ли мы с глобальным кризисом индустриальной цивилизации до того, как она успеет выработать экономические и социальные механизмы, позволяющие преодолеть этот кризис?
Выход из тупика глобальных проблем может быть найден лишь на пути качественного изменения существа хозяйственной системы — или, выражаясь марксистским языком, лишь на пути перехода к новому способу производства материальной жизни человека и его общественных отношений. Мне не хотелось бы вдаваться здесь в детали такой позиции, поскольку пришлось бы покинуть почву твердо установленных фактов, достоверных количественных данных, очевидного соотношения причин и следствий. Аргументированная, научно-обоснованная защита такой позиции требует дополнительной исследовательской работы колоссальных масштабов, подытоживающей современные тенденции в самых разнообразных областях экономической и социальной жизни. Это исследование никак не может быть сведено лишь к указанию на рост коллективной собственности.
Ведя свою научную родословную от марксизма, я вижу и необходимость подвергнуть с точки зрения результатов такого исследования детальной критике всю совокупность исходных посылок, выводов и гипотез марксизма XIX в. Эта совокупность была значительно поколеблена в XX в., но еще не была целиком пересмотрена под углом зрения выхода марксистской традиции познания окружающего нас мира на уровень, отвечающий современным потребностям этого мира в познании самого себя.
Исследование коллективной собственности и коллективного предпринимательства представляется мне одним из необходимых шагов в продолжении и развитии марксистской традиции. Такое исследование помогает по-новому взглянуть на многие традиционные марксистские концепции, связанные с отчуждением, формированием свободной ассоциации тружеников, обобществлением производства и т. п. Эти концепции в историко-философском смысле оказались вполне жизненными, однако их упрощенное политико-экономическое истолкование, да еще и подтасованное применительно к политическим нуждам советской бюрократии, обернулось драмой не только для развития марксистской научной традиции.
Обращаясь к изучению реальной некапиталистической тенденции, заключенной в формировании коллективной собственности, мы приобретаем возможность исследовать естественно-исторический, а не искусственно навязываемый, процесс самоотрицания капитализма. Немаловажно и то, что коллективная собственность (в противоположность тотальному огосударствлению) не разрушает экономических достижений капиталистической эпохи, а опирается на них. Именно поэтому можно квалифицировать коллективную собственность как явление экономического прогресса, а не просто антикапиталистическую реакцию, протест против эксплуатации и т. д., которые могут иметь и разрушительные, не только созидательные последствия.
Сознавая, что коллективная собственность не может сама по себе дать ответ на угрозу глобального кризиса, создаваемую ростом капиталистической цивилизации, я все же нахожу возможным отвести ей определенную роль в борьбе с этим кризисом. Ведь решение проблем экологического равновесия, , преодоления разрыва между «богатыми» и «бедными» странами, нравственного оздоровления общества невозможно без выхода за пределы экономической системы, основанной на культе индивидуального коммерческого успеха. Коллективная собственность является первой, отчетливо видимой ступенькой на пути к такому выходу. Как человечество будет выстраивать механизмы, обеспечивающие побудительные мотивы для экономического развития, не оборачивающегося в конечном итоге против самих условий существования человека? Ответ на этот вопрос еще не готов. Но ясно, что он будет дан не «невидимой рукой» рынка, а новыми формами свободного экономического сотрудничества людей, среди которых и коллективная собственность займет подобающее ей место.
Можно спорить о том, насколько мы близки к глобальному кризису. Однако трудно отрицать, что по целому ряду направлений кризисные явления нарастают.
И в этих условиях возрастает ценность экономического и социального новаторства, экономического и социального эксперимента. Речь идет не о превращении людей — в который раз в истории — в подопытных кроликов на столе «великих экспериментаторов»; речь идет о том, что возрастает ценность поиска, который люди ведут по собственному почину, ценность новых форм экономического и социального сотрудничества, которые люди создают сами для себя.
Как мне кажется, общая собственность работников, основанная на их труде, самоуправление и совместное предпринимательство являются такими социально-экономическими механизмами, которые как раз отвечают критерию все большего вовлечения людей в самостоятельное сознательное решение своих жизненных проблем на основе солидарности, а не культа индивидуального успеха и, соответственно, индивидуального спасения. Солидарность создает возможность для каждого человека, для каждой личности не пасть физической или нравственной жертвой в борьбе за существование, сберечь, обогатить и раскрыть свою индивидуальность — в гораздо большей мере, чем та свобода, которая основана на «войне всех против всех».
Я готов признать, что концепция уважения эффективности стихийно складывающегося, помимо воли отдельного человека, экономического и общественного порядка, которую проповедовал, например, Фридрих фон Хайек, имеет под собой основание. Однако, признавая это, нельзя не признать тот очевидный факт, что этот «порядок» никогда бы не был таким, каков он есть, если бы в каждую историческую эпоху не находились бы люди, — множество людей!, — готовые бросить вызов сложившимся канонам, сломать привычный уклад жизни и тем самым достойно ответить на вызов, который этот окостеневший уклад бросал дальнейшему прогрессу человечества.
Я говорю не только о великих революционерах и реформаторах. Гораздо большее значение имеет повседневная, будничная жизнь миллионов людей, которые медленно, незаметно расшатывают замшелые устои и кирпичик за кирпичиком воздвигают здание нового мира. Без их усилий самые пламенные борцы были бы обречены на поражение. Самый маленький шажок в новое, неизведанное, если он совершается миллионами, имеет право быть названным «поступью истории».
Коллективная собственность уже стала делом миллионов...

июль 1991 — май 1992.

 

наверх