ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
 

>> Главная / Собственность работников / Материалы раздела 

Андрей Колганов
Коллективная собственность и коллективное предпринимательство

Глава 3

Второе дыхание производственной кооперации

Наступление 70-х годов не предвещало производственной кооперации ничего хорошего. Никаких благоприятных для кооперации перемен не ожидалось — напротив, многое говорило за то, что трудности, с которыми сталкивались производственные кооперативы, будут усугубляться.
Середина 70-х годов отмечена серьезным экономическим кризисом, спровоцированным скачком цен на нефть. Относительная экономическая и социальная стабильность, достигнутая в 50-е и 60-е годы, оказалась под угрозой. Индустриально развитые страны вступили на путь технологической реконструкции, подчас весьма болезненной (например, в металлургической промышленности она ознаменовалась массовым закрытием предприятий). Одной из важнейших причин этой реконструкции была борьба за снижение энергоемкости производства в условиях резко подскочивших цен на энергоносители. Однако повсеместное распространение новых технологий вышло далеко за рамки диктуемого только энергетическими проблемами. Это был ответ на начавшееся снижение темпов экономического роста. Налицо был переход индустриально развитых капиталистических государств к новому этапу своего развития, определяемый «длинными волнами» конъюнктуры.
Соответственно решаемым задачам изменилась и экономическая политика: 70-е годы — годы широкого распространения неоконсерватизма. Произошел пересмотр условий достигнутого в предшествующие два десятилетия компромисса между капиталом и наемным трудом. Прекратился рост реальных доходов большинства населения, вырос уровень безработицы, свертывались социальные программы. Сокращение масштабов государственного вмешательства в экономику и перенос акцентов экономической политики в сторону более свободного действия автоматических рыночных регуляторов неизбежно подорвали стабильность жизненных условий наемных работников. Однако существенного понижения уровня потребления не произошло, а падение темпов экономического роста сменилось некоторым их увеличением. Сумели неоконсерваторы обеспечить и технологическую реконструкцию.
В сложившихся условиях можно было ожидать дальнейшего упадка производственной кооперации. В самом деле, кооперация базировалась в основном в отраслях с относительно низким техническим уровнем производства и широким применением ручного труда. Победное наступление высоких технологий должно было еще более подорвать ее и без того узкую «экологическую нишу». Неоконсервативные веяния создавали неблагоприятный социально-политический климат для экономических экспериментов с коллективной собственностью. Закономерно было бы поставить вопрос: а не близится ли закат производственной кооперации?
Несмотря на правомерность постановки такого вопроса именно середина 70-х годов нашего века стала переломным пунктом в развитии производственной кооперации (и вообще коллективной собственности в сфере производства). После периода медленного роста, а кое-где и упадка, началось быстрое увеличение числа производственных кооперативов в большинстве индустриально развитых стран. Процесс роста производственной кооперации затронул эти страны не в равной степени, но практически одновременно. Это дает основания уделить периоду между серединой 70-х годов и началом 90-х особое внимание. Возник новый поток кооперативного движения, успехи которого многократно превзошли предыдущий пик развития производственной кооперации, достигнутый на рубеже XIX и XX веков.
Весьма интересно проследить этот процесс на примере Великобритании. Там в середине 70-х гг. было основано Движение за общую собственность в промышленности (Industrial Common Ownership Movement — ICOM). Эта организация создала специальное Агентство кооперативного развития (Co-operative Development Agency — С.D.A.), которое содействовало образованию новых кооперативов, опираясь на сеть своих региональных отделений.
Начало было скромным. В 1977 г. число кооперативов, входивших в ICOM, едва достигало десяти, а количество работников в них — 1200 чел. (1). Но уже в 1984 г. число кооперативов ICOM и близких к ним по типу достигает 980, а работающих в них было более 20 000 чел. В середине 80-х гг. ежегодно основывалось около 200 кооперативов (2). В результате уже в 1988 году число производственных кооперативов в Великобритании превышает 1600 — за двенадцать лет росу более чем в 40 раз!
В других развитых капиталистических государствах темпы роста кооперативного сектора были не столь впечатляющи, как в Великобритании. Однако в некоторых из них производственные кооперативы сумели занять хотя и не ведущее, но все же значимое место в ряде отраслей.
В Италии количество производственных кооперативов в течение всего послевоенного периода было многократно больше, чем в Великобритании. В 1973 г. в Италии насчитывалось 6572 производственных кооператива против 36 английских в 1976 г. (3). Трудно было бы ожидать, что итальянские производственные кооперативы продемонстрируют столь же стремительное увеличение своей численности, как и английские. Тем не менее в 1979 г. в Италии насчитывалось уже 16 126 производственных кооперативов, а в 1981 г. — около 20 000. В отдельных отраслях они давали от 8 до 10% промышленной продукции (4).
Во Франции период медленного роста количества производственных кооперативов (в 1966 г. — 494 кооператива, в 1975 — 537, в 1978 — 556) также сменился некоторым ускорением. В 1983 г. производственных кооперативов во Франции насчитывается уже 1269 (5). Хотя и не столь быстрый, как в Англии или в Италии, но все же заметный рост налицо. В целом по странам Европейского экономического сообщества с 1970 по 1981 г. число производственных кооперативов работников увеличилось в 2,5 раза, а количество рабочих мест в них — со 197 до 469 тыс. (4).
В Канаде в 1987 г. функционировало около 400 рабочих кооперативов, большая часть из которых была создана в 80-е гг. (7). Аналогичную картину можно наблюдать в Швеции: в 1986 г. там действовало около 110 промышленных предприятий, находящихся в собственности рабочих (в том числе и кооперативы), причем почти 80% таких фирм было создано за предшествующие пять лет (8).
Чем же вызвана эта «новая волна» роста производственной кооперации?
Как ни странно, но факторами роста производственной кооперации оказались именно те факторы, которые должны были стать причиной ее упадка. Разумеется, период кризиса — отнюдь не лучшее время для основания производственных кооперативов. Когда конъюнктура неустойчива, а социальные гарантии ослаблены, попытки рабочих заняться коллективным предпринимательством таят в себе большой риск. И, возможно, в иные времена — как в период «Великой Депрессии», например, — можно было бы наблюдать лишь небольшой рост числа производственных кооперативов. Тогда это была отчаянная попытка сохранить рабочие места и средства к существованию — попытка, не принесшая особых успехов.!
Однако с тех пор многое изменилось. И самое главное — изменился сам наемный работник. Научно-техническая революция и возросшее благосостояние повлекли за собой рост уровня специальной и общеобразовательной подготовки, рост уровня общей и экономической культуры. Вместе с этим изменилось и осознание работником своей социальной роли.
Опросы общественного мнения, проведенные среди рабочих США, показали, что заметно выросли их претензии к содержанию труда. Доля рабочих, считавших, что выполняемая ими работа дает возможность самовыражения, сократилась за период с 1957 по 1978 г. с 50% до 25%. Тем не менее 75% опрошенных в конце 70-х годов выразили желание работать, даже если будут материально обеспечены до конца жизни. При этом всего 8% желали работать в государственных учреждениях, 20% — в частной (акционерной) компании, тогда как 66% — в фирмах, контролируемых самими рабочими (9).
Для современного работника более естественной реакцией на экономические трудности становится стремление организовать предприятие, основанное на коллективной собственности. В нем рабочий получает не только избавление от капиталистической эксплуатации (которая может быть вполне терпимой при стабильном росте доходов), но и возможность реализовать свою инициативу и самостоятельность, обеспечить более свободное проявление своих способностей.
Технологическая реконструкция также сыграла неоднозначную роль. Действительно, основанные на ручном труде и примитивных технологиях кооперативы оказались в сложном положении. В Великобритании, например, они вообще подошли к грани полного исчезновения. Основанная в XIX веке Кооперативная производительная ассоциация, объединявшая такого рода кооперативы, в 1981 г. прекратила свое существование, расчитывая на этот момент всего 8 членов (10). Однако в тот же самый период на смену старым кооперативам, основанным главным образом на квалифицированном ремесле, и неизбежно гибнущим в эпоху массового индустриального производства, приходят новые, осваивающие отрасли со вполне современной технологией ( 11).
Полиграфия, конструкторские разработки, компьютерные программы, туристский и юридический сервис, услуги такси — таков далеко не полный перечень тех сфер деятельности, куда активно устремились кооперативы. Не покинули они и таких традиционных сферу как строительство, ремонт и обслуживание различной техники, швейное и обувное производство. Стоит заметить, однако, что и в этих областях технология не стояла на месте.
Оказалось, что эффективность применения новых технологий во многом зависит от того, какой социальный климат складывается внутри коллектива, применяющего такие технологии. В этом отношении высокий уровень сплоченности и взаимовыручки, свойственный производственным кооперативам, оказался как нельзя кстати.
Новым работникам и новым технологиям соответствует и выработка новых методов организации и поддержки самого кооперативного движения. Если раньше новые кооперативы основывались разрозненными усилиями отдельных групп работников, то теперь положение существенным образом изменилось. Во многих странах созданы организации, обеспечивающие координацию работы по созданию новых кооперативов и оказывающие им организационную и финансовую поддержку. Так, в Англии сеть местных организаций С.D.А. предоставляет вновь создающимся кооперативам разнообразную помощь, включающую в себя консультации в области планирования бизнеса, маркетинга, финансового анализа — то есть в тех сферах, самостоятельное освоение которых представляет большую трудность для работников. В середине 80-х гг. в Великобритании было около 80 таких организаций поддержки кооперативов (12).
Аналогичные организации в Канаде были основаны при поддержке региональных и муниципальных властей и получили название ресурсных групп. В отличие от обычных организаций консультирования бизнеса сотрудники таких групп временно включаются (хотя и на символической основе) в состав тех кооперативов, которым помогают встать на ноги. Наиболее эффективно они (ресурсные группы) проявили себя в провинции Квебек: после организации ресурсных групп в 1984—1987 гг. было создано 202 кооператива — почти столько же, сколько за период с 1938 по 1983 г. (13).
Поддержка вновь образуемых кооперативов не ограничивается только консультационными услугами. И в Великобритании, и в Канаде производственные кооперативы в процессе своего создания получают финансовую поддержку муниципалитетов, различных общественных фондов, кооперативных банков. Стоит отметить и ту поддержку, которую производственным кооперативам стали оказывать в последние годы профсоюзные объединения. В Великобритании особую активность в этом отношении проявляет Конгресс тред-юнионов Уэльса, в Канаде — профсоюзные объединения провинции Квебек (14). Аналогичную позицию поддержки производственных кооперативов рабочих занимают профсоюзные объединения Франции и Италии.
Быстрый рост количества производственных кооперативов связан и с изменившимся подходом к выбору модели кооператива. Произошел несомненный поворот в сторону модели рабочего кооператива, который целиком контролируется занятыми в нем работниками. В Великобритании ICOM предложило довольно жесткие принципы организации рабочих кооперативов, принятые подавляющим большинством английских кооперативов, созданных с середины 70-х годов (15). Эти принципы применяли (по состоянию на 1988 г.) 1512 кооперативов, или 92% от их общего числа.
В этих кооперативах не допускается прием в члены каких-либо физических или юридических лиц, кроме работников самого кооператива. И напротив — подавляющее большинство работников кооператива должны быть его членами. Юридически кооперативы организуются как общества с ограниченной ответственностью. Однако паи членов кооператива имеют чисто номинальную величину (нечто вроде вступительного взноса), поскольку капитал кооператива не состоит из этих паев. На эти паи могут начисляться проценты, но величина пая не является основанием для участия в прибылях кооператива или в управлении им. Общая собственность членов кооператива является неделимой в самом буквальном смысле слова — даже при ликвидации кооператива та часть имущества, которая остается после уплаты по финансовым обязательствам, не может быть разделена между членами кооператива, а передается безвозмездно другим кооперативным организациям.
Существует реальный риск перерождения или даже роспуска успешно работающего паевого кооператива, если его члены не устоят перед искушением продать свои паи, сильно выросшие в цене, и сразу получить крупную сумму наличных денег. Указанные же принципы делают роспуск кооператива крайне невыгодным и оставляют каждому его члену только один выбор — всячески содействовать процветанию своего кооперативного предприятия. Соответственно, каждый работник кооператива обладает правами на участие в управлении, а значительное число мелких кооперативов обходится практически без привлечения профессиональных менеджеров.
И в других странах в кооперативах «новой волны» производственной демократии уделяется весьма большое внимание. Существуют программы подготовки будущих членов кооперативов к участию в принятии хозяйственных решений и к так называемой «демократии рабочего места». В качестве примера можно указать на специальную группу содействия развитию кооперативов в штате Филадельфия в США. Эта группа (Philadelphia Assotiation for Cooperative Enterprise) наиболее известна разработкой программы развития сети кооперативных супермаркетов О&О (Employee Owned and Operated Supermarkets — Супермаркеты в собственности и под управлением работников). Программа предусматривала, наряду с обеспечением финансовой поддержки со стороны местных общин, созданием структур коммерческого обеспечения работы супермаркетов и т. д., также и соответствующее обучение членов кооперативов навыкам самостоятельной предпринимательской деятельности (16).
Работа О&О поначалу была весьма успешной. Торговые обороты росли, а число супермаркетов увеличилось с двух в 1982 г. до шести в 1987. Однако кооперативная сеть не смогла выдержать конкуренции крупнейших торговых корпораций. В торговле, где норма прибыли довольно низка, возможностью сконцентрировать необходимый для модернизации супермаркетов капитал обладают только очень крупные компании. О&О не удалось справиться с этой задачей. Вдобавок кооперативные супермаркеты, опираясь на первоначальные успехи, переоценили свои возможности и привлекли в постоянный штат излишнее количество работников, издержки оказались непосильными, последовала серия банкротств и к настоящему времени уцелел всего один кооперативный супермаркет из шести (17).
Эта неудача имела в США широкую огласку. Однако она не подорвала авторитет РАСЕ. Разработки этой консультативной группы приобрели широкую известность не только в США, но и в Канаде и в Западной Европе. Основанная в 1988 г. персоналом РАСЕ консультативная фирма Праксис подготовила и провела 10 успешных выкупов работниками своих предприятий. Более того, несмотря на неудачу О&О, консультационными услугами персонала РАСЕ пользуются несколько кооперативных супермаркетов и магазинов, расположенных в различных районах США.
Пример О&О показывает, что проблема выживания для кооперативов, действующих в капиталистической экономике, отнюдь не является простой. Можно привести немало примеров банкротства производственных кооперативов, не выдержавших серьезных сдвигов в конъюнктуре рынка, или ослабленных неудачным управлением либо внутренними разногласиями. В то же самое время значительное число кооперативов существует десятилетиями, обеспечивая не только стабильные результаты, но и расширяя производство.
Один из таких кооперативов — Уотермарк (Watermark Association of Artisans), расположенный в Северной Каролине, США. Этот кооператив был организован в конце 70-х годов 35 женщинами, объединившимися для сбыта своих швейных изделий и организовавших небольшой магазин. В настоящее время в кооперативе 430 членов (97% из них — женщины). Уотермарк является основным поставщиком для более чем 500 магазинов, снабжает 15 фирм, торгующих по каталогам.
Для вступления в кооператив необходимо представить три образца своих изделий (для проверки их качества) и заплатить паевой взнос в 75 долларов. Все члены кооператива имеют равное право голоса на общем собрании и при избрании совета директоров. Кроме того, представители каждой специальности регулярно устраивают собрания, на которых обсуждают свои производственные проблемы — модели, дизайн, применяемые материалы и т. п.
Кооперативом Уотермарк основан центр обучения. В нем осуществляется профессиональная подготовка, техническое и экономическое консультирование как для членов Уотермарка и его подразделений, так и для других кооперативов в Северной Каролине (18).
Другой пример успешной работы — канадский кооператив Целибек (Celibec), образованный из частной фирмы при поддержке государственного общества кооперативного развития, которое предоставило долгосрочный кредит под 10% годовых. Каждый из 13 основателей кооператива вложил в него 5000 долларов. Кооператив, специализирующийся на обслуживании компьютеров, за первые три года существования увеличил свои обороты с 600 тыс. до 3 млн. долл., количество работников увеличилось до 40 человек.
Кооператив Целибек расширил свою деятельность за счет различного рода исследовательских работ и подготовки компьютерных программ. Основной областью его специализации стало программное обеспечение работы медицинских предприятий. В 1989 г. было принято решение инвестировать 800 тыс. долл. с тем, чтобы увеличить число членов кооператива еще на 15 человек (19).
Естественно задать вопрос: а в чем причина успешной работы производственных кооперативов?
Анализ опыта множества таких кооперативов дает основания полагать, что производственная демократия—от уровня рабочего места и вплоть до реализации предпринимательских функций на уровне предприятия в целом — является одним из факторов высокой устойчивости и конкурентоспособности современных производственных кооперативов (как и других предприятий, основанных на коллективной собственности). Об этом свидетельствует серия исследований, проведенных Д. Джоунсом, Я. Свейнаром, С. Эстриным и рядом других западных специалистов в области организации и экономического функционирования фирм, находящихся в собственности работников и управляемых ими.
О чем же говорят результаты этих исследований?
Так, например, исследование функционирования итальянских производственных кооперативов в обрабатывающей промышленности и в строительстве на основе эконометрических методов позволило определить влияние на совокупную производительность факторов производства в этих кооперативах участия работников в прибылях, участия в собственности и участия в принятии решений. Первое из этих явлений обнаружило статистически значимое позитивное влияние на производительность как в промышленных, так и в строительных кооперативах. Два других показали позитивный эффект в промышленных кооперативах и статистически не значимый — в строительных (20). Аналогичные результаты получены при анализе функционирования французских кооперативов (21). Более позднее сравнительное исследование французских, итальянских и британских производственных кооперативов подтвердило эти выводы (22).
В западной экономической литературе мнение о достаточно высокой эффективности кооперативных предприятий не является общепринятым. Нередко доказывается, исходя из абстрактных теоретических допущений, что фирмы, принадлежащие работникам, обеспечивают относительно более низкий уровень занятости, поскольку им присуще стремление к максимизации дохода на одного работника и, следовательно, прием новых работников поведет к снижению уровня дохода, приходящегося на одного занятого. Утверждается также, что участие работников в управлении приводит к возрастанию издержек на управление и ведет к более низкому уровню производительности. Особенно широко распространено мнение о неспособности кооперативных (и вообще принадлежащих работникам) предприятий обеспечить необходимый уровень капиталовложений — все из-за того же стремления к максимизации индивидуальных доходов. Все это приводит к выводам о неэффективности и слабой жизнеспособности коллективных предприятий (23).
Однако обращение к практике работы кооперативных предприятий опровергает эти представления. Кооперативные предприятия оказываются в состоянии эффективно создавать и сохранять рабочие места (24). Сведения о влиянии на эффективность кооперативного предприятия участия работников в управлении уже приводились выше. Не находит полного подтверждения практикой и тезис о недостаточном уровне производственных инвестиций. Так, например, результаты исследования французских производственных кооперативов свидетельствуют, что по этому показателю кооперативы не отличаются от обычных капиталистических фирм, а те факторы, которые обычно называются в качестве причин якобы низкого уровня инвестиций, в статистическом исследовании не обнаруживают никакого понижающего влияния на уровень капиталовложений (25).
Несколько иную картину дает анализ функционирования производственных кооперативов в Италии. Их способности к самофинансированию оказались несколько ниже, чем у частных фирм. Так, если коэффициент задолженности по отношению к собственному капиталу у частных фирм составляет 2,1, то у кооперативов — 3,6. Доля кредита в инвестициях у частных фирм составляет 31%, а у кооперативов — 40%. В кооперативах заметно ниже показатели капиталовооруженности и материалоемкости, поскольку кооперативы ориентируются в основном на использование трудоемких технологий (26).
Но несмотря на определенные сложности, с которыми сталкиваются производственные кооперативы, они обнаруживают способность к выживанию в течение более длительного периода, нежели сравнимые по размерам и отраслевой принадлежности капиталистические фирмы (27).
В конечном итоге современные кооперативы демонстрируют в целом более высокую экономическую эффективность, чем аналогичные по размерам и отраслевой принадлежности капиталистические предприятия. Исследования не обнаружили значительных различий между этими типами предприятий в области капиталовложений и финансового состояния. В то же время в кооперативах обнаруживаются значительно более высокая производительность, меньшая текучесть рабочей силы, лучшие отношения между управляющими и рабочими, большее равенство в оплате труда (28).
Возникает вопрос: если производственные кооперативы представляют собой столь успешно развивающуюся и благополучную в экономическом отношении форму предприятия, то почему же они до сих пор занимают весьма скромное место в экономике любой индустриально развитой страны? Выше уже указывалось на существенные ограничения, в том числе и свойственные самой природе кооперативного предприятия, которые не позволяют кооперативам превратиться в универсальную форму, способную решать любые проблемы экономического развития. Существующие модели производственных кооперативов позволяют создавать эффективно функционирующие мелкие, редко — средние предприятия. Практически отсутствуют крупные фирмы, организованные на кооперативных началах. До сих пор, несмотря на отдельные прорывы, не отмечается массового вторжения кооперации в современные высокотехнологические отрасли...
По выражению русского теоретика кооперации М. И. Туган-Барановского, «кооперативные деревья не растут до неба» (29). Эти слова он относил к потребительской кооперации, но с еще большим основанием их можно приложить к производственным кооперативам. Тем не менее рост рабочих производственных кооперативов продолжается и в ближайшие десятилетия они останутся или станут заметной составной частью национальной экономики многих стран, хотя и не смогут, как правило, претендовать на первые места (об исключениях из этого правила будет рассказано ниже).
***
Рост производственной кооперации в 70-е — 80-е годы был характерен не только для индустриально развитых стран, но и для так называемых социалистических государств. Хотя для развития кооперации во всех этих странах имеется общая основа, в Восточной Европе и СССР она проявила себя весьма своеобразно. Стремление к экономической демократии выражало протест против административно-бюрократической хозяйственной системы. Быстрый взлет кооперативного движения в этих странах непосредственно определялся распадом системы бюрократического контроля над экономикой в ходе хозяйственных реформ.
Но можно ли в таком случае говорить о «втором дыхании» производственной кооперации в Восточной Европе и бывшем СССР? Да, можно, хотя и по несколько иным причинам, нежели на Западе. Производственная кооперация в этих странах имеет длинную историю. В СССР эта история была насильственно прервана на рубеже 20-х—30-х годов, в Восточной Европе столь резкого разрыва не было, хотя и там кооперативы оказались придавлены тоталитарной системой. Именно поэтому процесс роста кооперативного движения, начавшийся в некоторых странах (Венгрия, Польша) еще в 70-е годы, и охвативший к концу 80-х годов практически все страны так называемого социалистического лагеря (в том числе и азиатские), все-таки может быть охарактеризован, как «второе дыхание». Произошло освобождение экономики от бюрократических ограничений и производственная кооперация сразу сумела продемонстрировать свою способность к росту, показав, что и в этих странах существует стремление работников к самостоятельной организации своей хозяйственной деятельности.
Формально говоря, на территории бывшего СССР давно уже существует широкий кооперативный сектор, представленный потребительской кооперацией и производственными сельскохозяйственными кооперативами (колхозами). Однако по существу это не кооперативные, а полугосударственные организации со слабым налетом кооперативной демократии. Только в настоящее время начинает просыпаться движение за преобразование их в подлинные кооперативы. Но наряду с ними с 1987 г. в СССР начинается развитие так называемой «новой кооперации», представленной в основном производственными кооперативами. Впрочем, эта новая кооперация обладает весьма своеобразными чертами, на которых я считаю необходимым остановиться подробнее.
Несмотря на то, что практика функционирования новой кооперации только начинает изучаться и попадающие в научную литературу сведения обобщающего характера крайне ограничены, все же есть возможность установить некоторые типичные для новой кооперации тенденции. То, что лежит на поверхности — это бурный рост кооперации. После принятия в 1988 г. закона «О кооперации в СССР» число действующих кооперативов достигло в 1990 г. 245,4 тыс. В них было занято 6,1 млн. чел. с годовым фондом оплаты труда 26,8 млрд. руб. (30). Объем продукции, реализованной кооперативами, составил в 1989 г. 40,3 млрд. руб. (31).
Другая заметная черта новой кооперации — быстрый рост оплаты труда. С 1988 по 1989 г. среднемесячная заработная плата в кооперативах увеличилась на 47% в то время как по народному хозяйству в целом на 9% (32). С 1989 по 1990 г. фонд оплаты труда в кооперативах вырос в 1,6 раза. На кооперативы пришлось почти 20% прироста оплаты труда в народном хозяйстве, в то время как в численности занятых удельный вес кооперативов составляет всего 4,4% (33). При этом счедует учесть, что уровень заработной платы основных работников был еще выше, поскольку 41% от общей численности работников в кооперативах (по состоянию на 1989 г.) составили совместители, работающие неполный рабочий день и получающие соответственно меньшую оплату (34).
Исследователи отмечают, что более высокая оплата труда лишь в небольшой степени может быть объяснена более высокой производительностью и интенсивностью труда в кооперативах, а также более продолжительным рабочим днем. Главный источник различий в уровне оплаты труда между кооперативами и государственными предприятиями коренится в другом. В общем объеме стоимости реализованной продукции в государственной промышленности расходы на оплату труда составляли 13%, а в кооперативной — 34%. При этом в производстве товаров народного потребления разрыв еще больше — 8 и 37,4% соответственно (35). Этот разрыв достигается за счет относительно низкого удельного веса налогов и производственных инвестиций в доходах кооперативов. Так, отчисления в фонд развития производства составили в 1989 г. только 15% от дохода кооперативов (36). Отчасти это положение оправдано, поскольку уровень инвестиций после первоначальных крупных капиталовложений на создание кооперативов и не может быть высок. Кроме того, кооперативы создаются, как правило, в отраслях производства с довольно низкой капиталоемкостью. В настоящее время, в условиях глубокого спада инвестиционной активности, уровень капиталовложений в сохранившихся кооперативах, вероятно, еще более низок.
С налогами же вообще произошла довольно странная история. Право установления налоговых ставок на доходы кооперативов было предоставлено местным властям, с целью обеспечить льготный налоговый режим Для кооперативов, имеющих наибольшее значение для обеспечения потребностей населения данного района. Однако статистический анализ фактического положения вещей показал, что «в ходе реализации местными исполнительными органами системы налогообложения установлен принцип обратной зависимости величины налоговой ставки от результативности производства...» (37). Кооперативы, специализирующиеся на производстве товаров народного потребления и относящиеся к группе со средним доходом на одного работника в 3300 руб., имели в 1989 г. среднюю налоговую ставку в 5,8%, со средним доходом в 2800 руб. — 17,4%, со средним доходом 2500 руб. — 24,6%. Та же тенденция прослеживается и у кооперативов, специализирующихся на выпуске продукции производственно-технического назначения: кооперативы со средним доходом на одного работника в 4300 руб. имели налоговую ставку в 6,3% от дохода, а с доходом 2400 руб. — 27%. Совершенно аналогично дело обстояло с кооперативами, занятыми в сферах торговли и здравоохранения (38).
Такое положение дел имеет два возможных объяснения. Во-первых, кооперативы, имеющие более низкую налоговую ставку, получают благодаря этому и более высокие доходы. Во-вторых, кооперативы, имеющие более высокие доходы, в состоянии широко использовать их для приобретения благорасположения местных властей, или, говоря прямо, для подкупа чиновников. Достаточно ясно, что эти факторы взаимозависимы. Сейчас, однако, ситуация с налогообложением кооперативов радикально изменилась. Они платят налоги на равных основаниях со всеми остальными коммерческими предприятиями.
Довольно своеобразным был и характерный для СССР путь возникновения кооперативов. Около 80% всех кооперативов создано при государственных предприятиях, нередко по инициативе и под покровительством их администрации, и использует принадлежащие государственным предприятиям производственные мощности. В 1989 г. только 36% используемых кооперативами средств производства являлось их собственностью. 58% основных фондов кооперативов арендовалось у государственных предприятий, а 6% было получено во временное безвозмездное пользование (39).
Этим объясняется и ориентация кооперативов в первую очередь на обслуживание нужд государственных предприятий. Немаловажное значение имеет и тот факт, что при помощи организации кооперативов админирация государственных предприятий получала возможность обойти различные ограничения на хозяйственную деятельность, действующие в государственном секторе. В результате кооперативы, задуманные как мелкие самостоятельные предприятия, ориентированные прежде всего на производство товаров народного потребления и оказание услуг населению, сориентировались совсем в другую сторону. За 1989—1990 г. доля кооперативной продукции, реализуемой населению, резко сократилась, а ее абсолютные объемы оказались сопоставимы с объемом закупок кооперацией товаров в розничной торговой сети. Возникает сомнение, создан ли кооперативами вообще сколько-нибудь значимый прирост производства потребительских товаров и услуг (40).
Необходимо учесть также, что далеко не вся продукция, отмеченная в статистических сводках, как произведенная кооперацией, может рассматриваться как дополнение к тому производству, которое обеспечивается государственным сектором. «Наблюдается достаточно массовое «перемещение» в кооперативную форму многого того, что производилось госпредприятиями. По приблизительным оценкам, дополнительно произведенная продукция составляет не более 25—30% от официального показателя объемов реализации кооперации» (41). Все это делает не столь уж невероятной гипотезу, что переход части мощностей государственных предприятий в кооперативный сектор привел не к увеличению, а к сокращению производства товаров народного потребления.
Оказался отрицательным и тот эффект, который оказали кооперативы на финансовое положение народного хозяйства. При мизерном (или вообще отсутствующем) приросте производства товаров народного потребления они предъявили в 1990 г. спрос на эти товары в объеме своего фонда оплаты труда — 26,8 млрд. руб. Кроме того, кооперативы активно использовали банковскую систему для увеличения количества находящихся в их распоряжении наличных денег. В 1989 г. превышение наличных средств, снятых со счетов в банках, над наличной выручкой кооперативов составило не менее 14,4 млрд. руб. (42). Фактически эту сумму можно рассматривать как чистую наличную эмиссию.
Но может быть, можно рассматривать как самостоятельный позитивный эффект тот факт, что в экономике СССР появились независимые коммерческие предприятия, основанные на собственности их работников? С такой постановкой вопроса можно согласиться лишь отчасти. Действительно, кооперация впервые за многие десятилетия создала легальный канал для развития негосударственного предпринимательства. Но в этом, несомненно позитивном факте, есть и оборотная сторона. Оказавшись почти на четыре года единственным признанным законодательством каналом негосударственного предпринимательства, кооперация неизбежно превратилась в легальное прикрытие для самых разнообразных форм негосударственного бизнеса. Точного представления о масштабах этого явления получить пока, к сожалению, невозможно. Однако некоторое представление могут дать результаты выборочного исследования, проведенного в Ленинском районе г. Москвы. Разумеется, это исследование отвечает не на все возникающие вопросы, но, во всяком случае, можно увидеть некоторые тенденции в применении наемного труда и в распределении доходов в новых кооперативах.
Удельный вес лиц, не являющихся членами кооперативов, и работающих в этих кооперативах по трудовым договорам, не столь уж велик, как это можно было бы ожидать, ориентируясь на сложившееся общественное мнение (в том числе и мнение самих кооператоров). По данным на конец III квартала 1989 г. в кооперативах Ленинского района было занято 16 764 чел., из них члены кооперативов составляли 8043 чел. или 48,0%, а не члены кооперативов (работающие по договорам) 8721 чел. или 52,0% (43). Если судить по общему соотношению членов кооператива и наемных работников, то положение в советской новой кооперации вроде бы значительно более благополучное, чем, например, во французских кооперативах 30 лет назад. Там в 1960 г. в 405 обследованных кооперативах работало 8600 членов кооперативов и 15500 рабочих — не членов кооперативов (44).
Несколько иначе ситуация начинает выглядеть, если рассмотреть положение с наемным трудом в отдельных категориях кооперативов. Так, в научно-технических кооперативах на одного члена кооператива приходилось 1,7 наемного работника (или 62,5% от общего числа занятых), в кооперативах по организации досуга это соотношение составляло 1 :2,1 (67,3%), в медицинских — 1-2,2 (69,7%), в торгово-закупочных — 1:2,4 (70,6%).
Из 324 обследованных кооперативов не применяют наемного труда только 8,9% от общего числа. В отдельных кооперативах положение с наемным трудом таково, что можно с достаточным основанием выдвигать предположение о функционировании в этих случаях под названием кооперативов паевых товариществ мелких капиталистов. В одном из кооперативов такого рода на одного члена кооператива приходилось 60 наемных работников, в четырех кооперативах — от 25 до 60, в двадцати — от 10 до 25 наемных работников (45). К сожалению, нет данных, которые позволили бы определить, насколько часто под вывеской кооперативов, не применяющих или почти не применяющих наемный труд, регистрировались семейные фирмы.
Дело не ограничивается только количественным противопоставлением небольшого числа пайщиков кооператива и многократно большего числа наемных работников. В среднем доход члена кооператива в 1,7 раза превышает доход работника по договору. В некоторых кооперативах их члены имеют заработок более чем вдвое выше, чем наемные работники. Хочу отметить, что эти цифры приводятся без учета распределения прибыли по итогам года, в котором принимают участие только члены кооператива. Поэтому действительный разрыв в доходах оказывается в конечном счете значительно выше (46). Такого рода отношения характеризуют скорее не кооперативные, а капиталистические предприятия.
В прессе время от времени появляются сообщения о таких фактах, как значительно увеличенная продолжительность рабочего дня в кооперативах, нарушения трудового законодательства в части охраны труда, найма и увольнения работников и т. д. Насколько явления такого рода затрагивают основную массу кооперативов, по отрывочным сообщениям прессы судить-трудно. Тем не менее деятели кооперативного движения на Западе начинают проявлять беспокойство по поводу тенденций, проявившихся в развитии отечественной кооперации. Председатель международной организации рабочих кооперативов, входящей в Международный кооперативный альянс, заявил, что Альянс «не может оставаться в молчании там, где облик кооперации был столь грубо искажен». Он отметил также, что многие из наших кооперативов представляют собой замаскированный частный или семейный бизнес, использующий каналы черного рынка и практикующий дикий капитализм, что ведет к созданию нового привилегированного слоя, а не к решению проблем будущего советских рабочих. Кооперация же, по его мнению призвана как раз противостоять дикому капитализму (47).
Действительно, негативные черты первых лет развития новой производственной кооперации компрометируют кооперативное движение. Однако, несмотря на все это, существуют и ростки вполне нормальной, не спекулятивной, более или менее демократически организованной производственной кооперации. Безусловно, такой кооперации крайне трудно утвердиться в условиях распада финансовой системы, дезорганизации снабжения, коррупции в государственных органах, ведающих судьбой кооперативов. Соблазн воспользоваться мимолетной конъюнктурой в посреднических сделках вместо организации производства или просто паразитировать на различии между хозяйственным законодательством в государственном и кооперативном секторах весьма велик. Тем не менее кооперация сыграла и продолжает играть несомненно позитивную роль в ликвидации монополии государственного сектора, создавая возможность для проявления инициативы и для более свободной реализации творческих способностей людей в организации производства.
Восстановление условий для развития экономической системы общества как естественно-исторического процесса означает, что кооперация в нашей стране постепенно воспринимает те общие закономерности, которые определяют ее облик в индустриально развитых странах. Поэтому надежда на то, что производственные кооперативы в России сумеют воспользоваться позитивным опытом западных кооперативов, сумеют освоить наиболее перспективные решения, найденные на Западе, представляется вполне обоснованной. Тем не менее сейчас отчественная кооперация несет на себе весьма сильный отпечаток эпохи «первоначального накопления капитала», со всеми отрицательными чертами, свойственными этому периоду. Оказывает свое влияние на российскую кооперацию и своеобразный способ ее второго рождения, ее тесная связь с нелегальным бизнесом, начавшим развиваться еще в условиях господства старой бюрократической системы. Но другого пути выживания, кроме пути ко все большей цивилизованности, к освоению экономической культуры кооперативного движения индустриально развитых стран, перед российской производственной кооперацией уже нет.
Однако для того, чтобы кооперация избавилась от традиций нелегального бизнеса, необходимо общее изменение экономических условий, создающее одинаковые «правила игры» для любого сектора хозяйства, для любой формы собственности. В настоящее время отпадает необходимость в крайне растяжимых формулировках старого Закона о кооперации, которые позволяли организовывать под ее крышей заурядный частный бизнес. Сейчас уже никого не волнуют идеологические страхи перед развитием частного предпринимательства, поэтому необходимо, да и вполне возможно более строго определить в законодательстве собственно кооперативные предприятия, не позволяя объединять под этим названием как полугосударственные псевдокооперативные образования типа прежних колхозов, так и обычные капиталистические фирмы.
Если будет реализован такой подход, то тогда, несомненно, выяснится, что успехи действительных кооперативных предприятий куда скромнее, чем это представляется в настоящее время. Но это, во всяком случае, будут действительные успехи. Переживут ли кооперативы период болезненных экономических реформ, призванных создать в кратчайшие сроки модель рыночной экономики западного типа из экономики с тотальным огосударствлением производства и незначительной ролью рыночных регуляторов? Думается, нам не избежать массовой гибели кооперативов во время неизбежного катастрофического спада (о чем достаточно ясно предупреждает опыт реформы в Польше). По некоторым данным, уже обанкротилось более половины отечественных кооперативов (48). Но в то же время, как ни парадоксально, кооперативы в нашей стране некоторое время будут иметь лучшие стартовые условия, нежели на Западе. Там кооперативам приходится возникать и выживать в условиях конкуренции с довольно стабильно функционирующей системой частного предпринимательства. Отечественные же кооперативы конкурируют с менее эффективной и неповоротливой бюрократической экономикой, да еще и в условиях ее распада, получая возможность захватывать отдельные ее обломки.
Переход к рыночной смешанной экономике, если он будет успешным, поставит кооперативы в довольно жесткие экономические условия. Но только в таких условиях может быть выработана эффективная и жизнеспособная модель производственного кооператива. Будет ли это рабочий кооператив, подобный большинству британских кооперативов, или же эта модель будет допускать более заметную роль наемного труда; какую роль в этой модели будут играть паевые взносы членов; будет ли достигнута интеграция производственной и потребительской кооперации — на эти вопросы ответит только практика развития кооперативного движения. Но, во всяком случае, кооперация в России уже взяла старт. Это касается не только производственных кооперативов в промышленности, строительстве, сфере услуг, но и первых опытов по преобразованию колхозов в добровольные кооперативные объединения самостоятельных крестьянских хозяйств, а также реализуемых Международной конфедерацией обществ потребителей проектов создания ссудно-сберегательных и потребительских кооперативов.

***

Мне не хотелось бы создавать иллюзию, будто отныне перед производственной кооперацией наконец-то распахнулись перспективы неуклонного и безграничного роста. «Новая волна» производственных кооперативов явно утратила свою прежнюю энергию. Повсюду в индустриально развитых странах на рубеже 80-х—90-х годов произошло резкое сокращение числа вновь создаваемых кооперативов. Некоторые страны вообще оказались не затронуты тем явлением, которое я назвал «вторым дыханием производственной кооперации». Это относится, например, к Израилю. За время существования государства Израиль было создано около 800 рабочих кооперативов, из них большая часть — в 1949—1950 годах, когда создавалось более 100 кооперативов в год. К настоящему времени уцелело менее 80 кооперативов. За все 80-е годы не было основано и десяти новых кооперативов (49).
Новые возможности роста производственной кооперации, обнаружившие себя в последние два десятилетия, имеют свои пределы. Традиционные модели производственных кооперативов в некоторых случаях уже подошли к исчерпанию возможностей дальнейшей экспансии. Вряд ли в обозримой перспективе эти кооперативы сумеют поднять свой удельный вес в отдельных отраслях производства больше, чем до 8—12%, а во многих случаях будут далеки и от такого уровня.
Однако факторы, определившие возникновение «новой волны» производственных кооперативов, не прекратили свое действие. Не исчерпан и потенциал, созданный совершенствованием моделей производственных кооперативов и созданием широкой сети их организационно-финансовой поддержки. Но для того, чтобы этот потенциал был полностью реализован, необходим переход от традиционного кооператива как обособленного предприятия в рыночном хозяйстве к некоторым более широким экономическим структурам, основанным на кооперативных началах. Ограниченные возможности традиционных кооперативов не означают подобной же ограниченности потенциала коллективной собственности и коллективного предпринимательства вообще. Не случайно в тот же период, когда начался быстрый рост производственной кооперации, начались также активные и небезуспешные поиски экономических форм, позволяющих коллективной собственности проникнуть в сферу среднего и крупного производства. Эти поиски привели, в частности, к широкому использованию акционерной собственности работников.

Источники к главе 3

(1) Oakeshott R. Op. cit. P. 74.
(2) Jeffries К. A Profile of ICOM Co-ops // Worker Co-op. Vol. 6. No. 3 (1987). P. 34; C.D.A. Directory of Worker Co-operatives. L.: C.D.A. 1984.
(3) Zevi A. The Performance of Italian Producer Co-operatives // Participatory and Self-Managed Firms: Evaluating Economic Performance / Ed. by D. Jones and •J- Svejnar. Lexington-Toronto: Lexington Books. 1982. P. 240.
(4) Jones D. C., Svejnar J. Participation, Profit Sharing, Worker Ownership and Efficiency in Italian Producer Cooperatives // Economica. November 1985. No. 52(208). P. 450; Zevi A. Op. cit. P. 240.
(5) Oakeshott R. Op. cit. P. 121, 128; Крашенинников А.И. Указ. соч. С. 80.
(6) Крашенинников А. И. Указ. соч. С. 80.
(4) Quarter J. Worker Ownership... P. 12.
(5) Labour-Owned Firms... P. 3.
(6) Попов В. Утопия или реальность XXI века? // Мировая экономика и международные отношения. 1992. No. 3. С. 55.
(7) Milford P. Worker cooperatives and consumer cooperatives: can they be combined? // Labour-Owned Firms and Workers' Cooperatives... P. 133.
(8) Stettner C. Industrial Co-operatives in a Mixed Economy. L.: Stettner. 1981. P. 19.
(9) Cornforth C. The Effectivenes of British Support Organizations in Developing Worker Co-operatives // Worker Co-op. Vol. 6. No. 2 (1986). P. 11; Jeffries K. Op. cit. P. 34; Quarter J. Starting Worker-Owned Enterprises... P. 34.
(10) Berard J. Fifty Years of Worker Co-operatives in Quebec // Worker Co-op. Vol. 7. (1987). No. 1. P. 10— 12.
(11) Milford P. Op. cit. P. 133; Beaulieu L. Major Quebec Labour Federation Starts Organizing Worker Co-operatives // Worker Co-op. Vol. 6. No. 3 (1987). Pp. 20—21.
(12) Milford P. Op. cit. P. 133.
(13) Coker C., Vanderslice V. The PACE Worker-Education Programm // Worker Co-op. Vol. 5. No. 1 (1987). P. 15—16; Kreiner S. A Targeted Approach to Worker Co-operative Development in North America // Worker Co-op. Vol. 8. No. 2 (1988). P. 19—21.
(14) Lamas A. PACE of Philadelphia: The Enduring Legacy of Franklin and the Striking Carpenters // When Workers Decide. Workplace Democracy Takes Root in the North America / Ed. by Len Krimerman and Frank Lin- denfeld. Philadelphia-Gabriola Island: New Society Publishers. 1992. P. 195—199.
(15) McKecuen C. Watermark Artisans // When Workers Decide... P. 21—22.
(16) Lambert M. Celibec: a High-Tech Worker Co-operative // Worker Co-op. Vol. 6. No. 2 (1986). P. 38—39; Carbonneau C. Quebec Buyout Has Became a Successful Business // Worker Co-op. Vol. 8. No. 4 (1989).
(17) Jones D. C., Svejnar J. Participation, Profit Sharing, Worker Ownership and Efficiency in Italian Producer Cooperatives... P. 459.
(18) Defourny J., Estrin S., Jones D. C. The Effects of Workers' Participation on Enterprise Performance // International Journal of Industrial Organization. 3(1985).
(19) Estrin S., Jones D. C., Svejnar J. The Productivity Effects of Workers' Participation: Evidence for Contemporary Producer Cooperatives // Journal of Comparative Economics. Vol. 11. 1987.
(20) Например см.: Ben-Ner A. On the Stability of the Cooperative Type of Organisation // Journal of Comparative Economics. Vol.8 (1984); Bonin J., Putterman L. Economics of Cooperation and the Labor Managed Firm. N.Y.: Harwood. 1987; Furuboth E. G., Pejovich S. Property Rights and the Behaviour of the Firm in a Socialist State: The Example of Yugoslavia // Zeitschrift fur Nationalokonomie. 1970. No. 30; Jensen M., MecklingW. Rights and Production Functions: An Application to Labor-Managed Firms in Co-Determination // Journal of Business. 1979. No. 52.
(21) Bradley K., Estrin S. Profit Sharing in the Retail Trade Sector: The Relative Performance of the John Lewis Partnership. London School of Economics. 1987; Jones D. C., Schneider D. Self-Help Cooperatives: A Case Study of Government-Administered Assistance During the Depression // Worker Cooperatives in America. Ed. by Jackall R. and Levin H. U. California: Berkeley. 1984.
(22) Estrin S., Jones D. C. Do Employee-Owned Firms Invest Less? Clinton (N.Y.): Hamilton College, Department of Economics. Working Paper. No. 88/10.
(23) Попов В. Утопия или реальность XXI века? // Мировая экономика и международные отношения. 1992. No. 3. С. 67.
(24) Estrin S., Jones D. С. Are There Life-Cycles in Employee-Owned Firms? Evidence from France. LSE Center for Labour Economics. 1987. Working Paper No. 962; Jones D. C. U.S. Producer Cooperatives: The Record to Date // Industrial Relations. 1979. No. 18.
(25) Bartlett W., Cable J., Estrin S„ Jones D. C. and Smith S. C. Labour Managed vs. Private Firms: An Empirical Comparison of Cooperatives and Private Firms in Central Italy. Clinton (N.Y.). Hamilton College, Department of Economics, Working Paper. No. 90/2.
(26) Туган-Барановский M. И. Русская революция и социализм. Пг. 1917. С. 26.
(27) Барбашов В., Чебатков И. Кооперативный сектор: проблемы и перспективы // Экономика и жизнь. 1991. No. 20. С. 12.
(28) Глушецкий А. Кооперативная политика: итоги, противоречия, направления оптимизации // Экономические науки. 1990. No. 6. С. 65.
(29) Глушецкий А. Указ. соч. С. 60.
(30) Барбашов В., Чебатков И. Указ. соч. С. 12.
(31) Там же. С. 61.
(32) Там же. С. 62—63.
(33) Холодков В. Г., Кулик М. В. Кооперация как она есть (экономический анализ кооперативной деятельности в Ленинском р-не г. Москвы) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. Экон. 1991. No. 11. С. 26.
(34) Рыбак О. Тенденции развития кооперации и преграды на ее пути // Экономические науки. 1990. No. 11. С 38.
(35) Там же.
(36) Глушецкий А. Указ. соч. С. 54.
(37) Глушецкий А. Указ. соч. С. 65.
(38) Холодков В. Г., Кулик М. В. Указ. соч. С. 24.
(39) Глушецкий А. Указ. Соч. С. 66.
(40) Холодков В. Г., Кулик М. В. Указ. соч. С. 22.
(41) Vienny С. Op. cit. Р. 139.
(42) Холодков В. Г., Кулик М. В. Указ. соч. С. 23.
(43) Там же. С. 27.
(44) «Wild capitalism» // Worker Co-op. Vol. 3. No. 3 (1991). P. 16—17.
(45) Lloyd I. Russian reforms hit private sector // Financial Times. 1992. 16 July.
(46) Russel R. Israeli worker cooperatives and organized labor // Worker Co-op. Vol. 11. No. 2 (1992). P. 24.

 

наверх