ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
 

>> Главная / Собственность работников / Материалы раздела 

Андрей Колганов
Коллективная собственность и коллективное предпринимательство

Глава 1

Коллективная собственность начинает и...

Велико искушение начать описание истории коллективной собственности с общинного землевладения. Однако я уже определил для себя достаточно строгие рамки исследования. Речь пойдет об общей собственности людей, обязательно объединенных совместным трудом, а в дальнейшем — и совместной предпринимательской деятельностью (хотя бы в самой малой степени). Таким образом, нижняя историческая граница исследования может быть проведена там, где в условиях рыночной экономики появляется коллективный труд, т. е. не ранее мануфактурной стадии капитализма в промышленности.
Первые предприятия, находившиеся в собственности их работников, появились в Англии после 1760 г. (1). Это были зерновые мельницы в Вулвиче и ряде других портовых городов. К концу XVIII века относится и появление первых английских потребительских кооперативов. В 20-е гг. XIX века уже наблюдается переход от первых единичных попыток создать коллективные промышленные и торговые предприятия к заметному общественному движению, получившему название кооперативного и развивавшемуся под значительным влиянием агитации Р. Оуэна.
Начало кооперативного движения в Англии совпало с зарождением профсоюзного и социалистического движения. Исследователи отмечают близость истоков этих движений, их первоначальную тесную связь между собой, хотя впоследствии они и разошлись достаточно далеко. Общей целью для них была защита социально-экономических интересов наемных работников. На раннем этапе промышленного капитализма эти интересы особенно сильно нуждались в защите. Так, продовольственные лавки, находившиеся в собственности рабочих, основывались ими в противовес так называемой трак-систем (truck-system). Последняя означала выдачу части заработной платы продуктами через специальную фабричную лавку (находившуюся в той или иной зависимости от владельца предприятия) к общей выгоде лавочника и фабриканта, беззастенчиво манипулировавших ценами товаров и ухудшавших их качество.
Первые предприятия, основанные на общей собственности работников, не были долговечными. Рабочие лавки довольно быстро разорялись, та же участь постигала и ремесленные кооперативы. Тем не менее движение не угасало. У него появился собственный журнал — «Кооператор», который около 1830 г. начал распространяться по всей Англии. Сначала в кооперативном движении не было сколько-нибудь глубоко продуманных и основательно разработанных проектов организации коллективных промышленных и торговых предприятий, достаточно ясных представлений о системе собственности, распределения, управления. Это, разумеется, мешало налаживанию работы кооперативных предприятий. Однако опыт приобретался достаточно быстро и в 1844 г. возникает Общество справедливых рочдэйльских пионеров — потребительский кооператив, уставные принципы которого были довольно хорошо разработаны, доказали свою практичность и легли в основу принципов организации последующих потребительских кооперативов практически во всех странах, где они создавались.
Кооперативное движение стало получать поддержку не только у сторонников учения Р. Оуэна. В 1850 г. христианскими социалистами было основано Общество содействия ассоциациям рабочих людей. К сожалению, созданные при его поддержке кооперативы оказались на редкость нежизнеспособными и уже через десять лет закрылся последний из них. Христианские социалисты не делали никаких попыток привлечь самих работников к управлению делами кооператива и наладить с этой целью их обучение. Неизбежным следствием стали конфликты между работниками и управляющими, приводившие к распадам кооперативов. С 1860 г. английские христианские социалисты отворачиваются от кооперативного движения и обращаются только к просветительской работе (2).
Примерно к этому же времени относится возникновение первых фабрик, принадлежащих рабочим. В 1854 г. Рочдэйльским кооперативным промышленным обществом была основана текстильная фабрика. Пожалуй, впервые это был не кооператив — фабрика была организована как акционерное общество открытого типа, большинство акций которого принадлежало рабочим фабрики (которых было около ста человек), а остальные — небольшому числу внешних акционеров. Фабрика была выкуплена рабочими у разорившегося владельца.
Почти сразу для фабрики настали тяжелые времена. В 1857—58 гг. в текстильной промышленности наступил кризис, сопровождавшийся резким падением цен. Однако фабрика устояла. Рабочие-акционеры пошли на сокращение зарплаты, но не стали прибегать к увольнениям. В 1859 г. кризис сменился стремительным взлетом конъюнктуры и перед фабрикой открылась возможность расширения. Для финансирования установки 3400 дополнительных веретен были выпущены добавочные акции, проданные посторонним инвесторам.
В результате рабочие-акционеры, число которых к тому времени перевалило за две сотни, оказались растворены среди 1400 пайщиков. То, чего не смог сделать кризис, сделал бум. Все органы управления фабрикой оказались в руках не-рабочих. Отменена была практика распределения части прибыли среди работников пропорционально их заработной плате. Рабочая фабрика превратилась в обычную акционерную капиталистическую фирму (3).
Проблема финансирования стала одной из важнейших причин перерождения рабочих фабрик в обычные капиталистические фирмы. При попытках основать такие фабрики сложно было рассчитывать на то, что рабочие сумеют собрать существенные финансовые ресурсы. Точно также были невелики и надежды на банковские кредиты. Рабочие фабрики не имели ни деловой репутации, ни связей в финансовом мире, чтобы рассчитывать получить заем на приемлемых условиях. Нищенские доходы рабочих того времени нередко подталкивали их к обращению прибыли предприятия на увеличение зарплаты, а страх перед безработицей, означавшей если не физическую, то уж во всяком случае социальную гибель, препятствовал техническому обновлению производства.
Еще одна причина неудач — ошибки в управлении фабриками. Примером здесь может служить крупный кооператив по производству судовых двигателей в Нью-кастле, основанный в 1871 г. и ликвидированный в 1875 г. Рабочие-собственники не имели достаточного опыта для подбора надежных кадров управляющих и для контроля за их деятельностью. Назначенный ими главный управляющий не был связан ранее с производством двигателей, следствием чего были недостаточное изучение рынка, подписание ряда контрактов по неоправданно заниженным ценам, да и ряд других ошибок, немало способствовавших краху предприятия (4).
Гораздо более успешным было развитие английской потребительской кооперации. Число потребительских кооперативов и их капиталы быстро росли, в 1863 г. был создан мощный союз, объединивший эти кооперативы — Кооперативное общество оптовой торговли (Co-operative Wholesale Society - CWS). С середины 1860-х годов общество приняло широкое участие в финансировании создания производственных кооперативов, хотя этот вопрос сразу повлек за собой серьезные разногласия. Примерно в это же время была предложена и реализована схема участия работников-пайщиков в прибылях кооператива. Однако довольно быстро, под влиянием экономических трудностей 70-х гг. потребкооперация отказывает индивидуальным членам своих производственных кооперативов в участии в прибылях.
Назревает драматический конфликт между потребительской и производственной кооперацией, на целое столетие оторвавший друг от друга два потока кооперативного движения. В 1882 г. создается Кооперативная производительная федерация (Co-operative Productive Federation) и почти сразу кооперативное общество оптовой торговли начинает вытеснять кооперативы, объединенные в федерацию, из своей экономической структуры, сначала поставив их в те же условия, что и всех остальных поставщиков товаров для потребкооперации, а затем и изымая вложенные в производственные кооперативы капиталы (5).
В подоплеке этого конфликта лежало различное социально-экономическое положение потребительской и производственной кооперации в системе капиталистической рыночной экономики. Потребительская кооперация, аккумулируя средства множества мелких пайщиков и обходясь без торговых посредников, действовала как обычное торговое оптово-розничное предприятие, гарантируя своим пайщикам нормальные рыночные цены, нормальное качество товаров и небольшой процент на вложенные средства. Пайщики не играли да и не стремились играть активной роли в управлении делами Кооперативного общества оптовой торговли, руководство им сосредоточилось в руках кооперативных боссов. Это было вполне респектабельное заведение, благополучно встроившееся в английское общество викторианской эпохи.
Производственные же кооперативы, посягнувшие на радикальное изменение отношений между трудом и капиталом, активно применяя систему участия работников в прибылях и в принятии некоторых хозяйственных решений, особенно касавшихся распределения доходов (co-partnership), были не в состоянии претендовать на такую же респектабельность.
В социалистическом движении того времени сформировались разные точки зрения на соотношение потребительской и производительной кооперации. К. Маркс, обращаясь к делегатам первого конгресса Международного товарищества рабочих, отмечал: «Рекомендуем рабочим браться предпочтительнее за кооперативное производство, нежели за кооперативную торговлю. Последняя затрагивает только поверхность современного экономического строя, первая подрывает его основы» (6). Маркс был сторонником непременного участия рабочих в доходах кооперативного товарищества именно как работников, а не как пайщиков: «Во избежание вырождения кооперативных обществ в обыкновенные буржуазные акционерные общества (societies par actions), рабочие каждого предприятия, независимо от того, являются они пайщиками или нет, должны получать равные доли в доходе. Мы согласны допустить в виде чисто временной меры, чтобы пайщики получали небольшой процент» (7).
Впоследствии, — вероятно, под влиянием впечатляющих успехов потребительских кооперативных обществ, — среди социалистов получила распространение иная позиция. Супруги Вебб, активные участники возникшего в Англии в конце XIX в. Фабианского общества, объединявшего умеренных социалистов, рассматривали потребительскую кооперацию как прообраз социалистической организации хозяйства. Два момента играли здесь наиболее существенную роль — устранение эксплуатации и возможность общественного контроля за экономическими делами. В самом деле, потребительская кооперация устраняет одну из форм эксплуатации — эксплуатацию потребителей торговыми капиталистами. Прибыль, которую получает потребительская кооперация, как и любая коммерческая организация на капиталистическом рынке, в основном распределяется между рядовыми пайщиками. Крупные объединения потребительских обществ, охватывая значительное количество населения (главным образом рабочих), создают организационную форму контроля снизу за хозяйственной деятельностью потребительской кооперации.
В противоположность этому производственные кооперативы представлялись супругам Вебб гнездом группового эгоизма, объединениями маленькой кучки людей, одержимых, как и капиталисты, стремлением к максимальной прибыли. Как объясняла Беатриса Вебб, «...совершенно очевидно, что все ассоциации производителей, будь то капиталисты, покупающие труд, или рабочие, покупающие капитал, или товарищество тех и других, обладают интересами, прямо противоположными интересам общества. Эта основная противоположность может быть уравновешена только их взаимным соперничеством или конкуренцией в стремлении обеспечить за собой потребителя. Они являются и всегда должны оставаться искателями прибыли...» (8). Единственную возможность избежать такой ситуации Беатриса Вебб видела в превращении производственных кооперативов в подчиненные предприятия потребительских обществ.
Такая позиция получила распространение и среди других направлений социалистического движения. Так, В. И. Ленин в составленном им проекте резолюции Копенгагенского (1910 г.) конгресса II Интернационала отмечал: «...производственные кооперативы имеют значение для борьбы рабочего класса лишь в том случае, если они являются составными частями кооперативов потребительских» (9). Русский теоретик кооперации М. И. Туган-Барановский также разделял этот подход, считая подчинение производственных кооперативов потребительским неизбежным и даже желательным. Однако для него такая система отношений не выступала в качестве прообраза социалистической организации хозяйства. Он убедительно показал, что предприятия, подчиненные потребительским обществам, фактически имеют не кооперативный, а скорее капиталистический характер, и рабочие в них являются обычными наемными работниками (10).
Кто же оказался прав в этом споре? Несомненно, что практика кооперативного движения в конце XIX — начале XX вв. показывала явное преимущество потребительской кооперации над производственными кооперативами, не имевшими заметных успехов. Потребительская кооперация за сравнительно короткие по историческим меркам сроки (два-три десятилетия) объединила миллионы людей, в основном рабочих. В то время производственная кооперация объединяла в большей степени ремесленников, нежели фабричных рабочих, и непосредственно защищала интересы весьма незначительной части населения. Пожалуй, именно этим во многом определялись предпочтения социалистов в рассматриваемом споре. Потребительские, кредитные и производственные кооперативы с середины XIX в. появляются не только в Англии, но начинают распространяться и во Франции, Германии, Австро-Венгрии, в Скандинавских странах, Италии, Испании, России.
В России развитие кооперативного движения находилось под заметным влиянием примера Западной Европы, особенно Германии. Первое ссудное товарищество и первый сбыто-снабженческий кооператив «Товарищество столяров и инструментальщиков в Риге», а также производственные артели в Санкт-Петербурге — столярная, башмачная и др., — возникли в 1862 г. в среде ремесленников преимущественно немецкого происхождения. В том же 1862 г. возникли артели немецких ремесленников в Одессе. В Риге в 1865 г. появляется первое потребительское общество с зарегистрированным уставом. В 1865 г. появляется первое сельское ссудно-сберегательное товарищество в селе Рождественском, Ветлужского уезда, Костромской губернии (11). Годом раньше образуется и в 1870 г. регистрирует свой устав потребительский кооператив работников Кыновского завода.
Возникновение первых кооперативов сразу после крестьянской реформы 1861 г., как и тесная их связь с исторически древней артельной формой не являются случайностью. Реформа 1861 г. означала возникновение как новой экономической, так и новой правовой обстановки, в которой становилась возможной самостоятельная хозяйственная инициатива населения. Старая артельная форма трудовой взаимопомощи, еще не разложившаяся в результате развития буржуазных форм хозяйства, оказалась привычным и доступным способом объединения для кустарей, ремесленников и рабочих, еще не потерявших связи с деревней и сохранивших полупатриархальные традиции. Но одновременно с этим появляются и кооперативные объединения вполне европейского типа.
Первые шаги кооперации были очень робкими. В наименьшей степени была развита как раз производственная кооперация, представленная немногочисленными артелями кустарей и ремесленников. Артели, образованные вскоре после крестьянской реформы, по большей части разорились или превратились в мелкие капиталистические товарищества. Значительную часть артелей вообще нельзя было рассматривать даже как зародышевую форму кооперации — часто они были лишь способом коллективного найма к хозяину-капиталисту, причем артель подвергалась эксплуатации еще и со стороны посредника-артельщика (12). Так, возникшие в 70-е гг. XIX века артели кузнецов-гвоздарей распались через несколько лет, как только прекратилась финансовая поддержка со стороны земства, а на рынке появились гвозди машинной выработки. Производственные артели того времени нередко основывались при участии государственных чиновников, представителей земств и богатых кустарей, в широких масштабах использовали наемный труд. Та же тенденция была характерна и для начала XX века, когда насчитывалось всего несколько сотен производственных артелей, среди которых настоящих кооперативов было совсем немного (13).
После первой русской революции наступает заметный подъем кооперативного движения, однако мало затронувший производственную кооперацию. На 1-м Всероссийском кооперативном съезде, состоявшемся в апреле 1908 г., были представлены 157 потребительских обществ, 118 кредитных и 45 ссудно-сберегательных товариществ, 42 сельскохозяйственных общества и только 22 производственные и трудовые артели. Число производственных артелей оставалось невелико. Многие производственные артели широко применяли наемный труд, в том числе в форме ученичества. Практически все эти артели объединяли кустарей и ремесленников, сохраняя традиции и нравы, существовавшие в этой среде.
Но в это же время появляются и первые единичные примеры артелей-кооперативов в фабрично-заводской, а не в кустарной промышленности. Это основанная в 1893 г. Павловская ножевая артель, насчитывавшая к 1908 г. 277 постоянных работников (из них 144 пайщика артели). Благодаря финансовой поддержке ряда частных лиц (в том числе С. Т. Морозова) и правительственных учреждений артель выстроила фабричный корпус, оснащенный паровыми двигателями (14). В Пермской губернии более 10 лет действовал кирпичный завод, находившийся в собственности кооператива. На заводе в 1908 г. работали 148 пайщиков кооперативного товарищества и членов их семей, а также 36 наемных рабочих. Нижне-Исетская механическая артель, насчитывавшая 203 члена, сумела в 1908 г. взять в аренду Нижне-Исетский казенный листопрокатный завод (15).
К 1914 г. число производственных артелей в России достигло, по приблизительной оценке, пяти сотен. С началом первой мировой войны начинается их бурный рост. Многие кооперативы получили возможность работы по военным подрядам. Одновременно с этим оскудение внутреннего потребительского рынка, вызванное переориентацией части фабрично-заводской промышленности на военные нужды, создавало достаточно высокий спрос на продукцию кооперативов. Эти же факторы продолжали действовать и в годы гражданской войны. Разруха, поразившая в основном заводскую промышленность, увеличила относительное значение кустарно-ремесленного производства, в котором как раз и получила распространение кооперация. Далеко не полные статистические сведения дают следующую картину: в 1914 г. зафиксировано 244 производственных артели, в 1919 — 780, в 1920 — 1722, в 1921 — 4257 артелей.
Октябрьская революция не только не привела к упадку кооперативного движения, но поначалу, напротив, содействовала его быстрому развитию. Кооперирование кустарей и ремесленников всячески поощрялось — как с идеологических позиций, так и с точки зрения удобства размещения государственных заказов и взымания налогов. Особенно быстрый рост производственной кооперации связан с началом новой экономической политики. Если обратиться к статистике ЦСУ, то она дает такую картину: на 1 октября 1921 г. насчитывается 6650 промысловых и 5983 производственных артели, на 1 января 1922 г. — 8423 и 7746 соответственно. В 1922 году на 3-м съезде промысловой кооперации было представлено 9376 артелей, насчитывавших 941 582 члена (16).
Почти все эти артели действовали в отраслях, где было возможно широкое применение ручного труда и примитивных технологий. Одновременно в России быстрыми темпами продолжала развиваться сельскохозяйственная и потребительская кооперация. К концу 20-х годов более половины крестьян были участниками тех или иных форм сельскохозяйственной кооперации. Потребительская кооперация в этот же период охватила подавляющее большинство городского населения и практически всех промышленных рабочих. Что же касается фабрично-заводской промышленности, то в 20-е годы и позднее самая мысль о коллективной собственности в этой сфере категорически отвергалась, расцениваясь как проявление анархо-синдикализма. Считалось, что машинная индустрия должна находиться целиком под государственным контролем.
Политика Советской власти в сфере кооперации находилась в прямой зависимости от позиции Коммунистической партии, а потому и в зависимости от ожесточенной политической борьбы, развернувшейся внутри этой партии. Когда на рубеже 20-х—30-х годов окончательно победила идеология «казарменного коммунизма», это сразу же сказалось на судьбе кооперации. Были уничтожены добровольные кооперативные объединения крестьянства, ликвидирована потребительская кооперация в городах, началось изгнание кооперации из кустарных промыслов. Уцелевшие остатки кооперативных объединений были превращены в полугосударственные организации, где игнорировались принципы кооперативной демократии и насаждалось бюрократическое управление.
Таким образом, развитие коллективной собственности в России, связанное с теми же причинами, что и в странах Западной Европы, оказалось прерванным на многие десятилетия. Остатки кооперации в кустарных промыслах были ликвидированы (опять же по идеологическим мотивам) к середине 60-х годов. В крупной заводской промышленности коллективная собственность не успела сложиться до революции, а затем сама возможность этого была блокирована.
Впрочем, отсутствие коллективной собственности в машинной индустрии не следует связывать только с догматизмом большевиков. Как было отмечено выше, и до революции коллективная собственность практически не сумела проникнуть в современную промышленность. Такое положение было характерно не только для России. На ранних ступенях развития производственных кооперативов во всех европейских странах, не исключая и Англии, они захватывали в основном ремесло и кустарные промыслы. Сохранение низкого уровня концентрации производства в промышленности, наличие большого слоя мелких самостоятельных производителей и мелких полукустарных предприятий благоприятствовали сохранению такого положения.
Немаловажное значение имеет также уровень общей и экономической культуры промышленных рабочих. От него в значительной степени зависит не только успешность постановки коллективного производства, но и само появление такого рода инициатив. В России же, к сожалению, этот уровень был весьма низок — значительная часть фабричных рабочих была попросту неграмотна.
Относительно слабое распространение производственных кооперативов в промышленности прослеживается не только на ранних ступенях развития кооперации, но и на протяжении первых семи десятилетий XX в. В разных странах степень распространения кооперативов в промышленности была различна, но везде — весьма невелика. На родине кооперации — в Англии — число производственных кооперативов сначала росло вплоть до начала XX века, затем стабилизировалось, потом начало сокращаться (см. Табл. 1.1).

Таблица 1.1. Производственные кооперативы в Англии и Уэльсе

Годы Число
кооперативов
Годы Число
кооперативов
1881 13 1903 112
1885 27 1905 112
1890 74 1913 71
1893 113 1924 64
1894 108 1936 50
1895 103 1950 44
1897 112 1960 37
1900 105 1973 16

Источники: Jones D. British Producer Co-operatives // The New Worker Co-operatives / Ed. By Coates K. Nottingham: Spokesman Books. 1976. P. 36, 41; Oakeshott R. Op. cit. P. 59, 65.

С некоторым сдвигом во времени аналогичные процессы можно проследить на примере Франции. Идеи кооперативного движения нашли отражение в предпринятых после революции 1848 г. попытках основать производительные ассоциации рабочих при финансовой поддержке государства. Однако этот эксперимент, носивший полупринудительный характер, и проводившийся под контролем чиновников, постиг полный провал. Это грозило надолго дискредитировать кооперативное движение во Франции, однако производственные кооперативы, основанные на принципе добровольности, все же возникли, и к концу XIX века даже получили некоторое распространение. Тенденция к падению числа производственных кооперативов появилась в 20-е гг. XX века, однако затем последовали два всплеска их численности — в период «Великой Депрессии» и после второй мировой войны (см. Табл. 1.2).

Таблица 1.2. Производственные кооперативы во Франции

Годы Число
кооперативов
Годы Число
кооперативов
1901 119 1939 478
1914 251 1944 520
1919 274 1947 703
1922 336 1959 514
1928 284 1966 494
1933 385 1975 537

Источник: Oakeshott R. Op. cit. P. 128.

Уровень выживаемости производственных кооперативов был, на первый взгляд, не очень велик. Во Франции между 1884 и 1960 годами было основано 2250 кооперативов работников. Из них только 520 продолжали функционировать в 1960 г. (17). В Англии к 1973 г. уцелело менее 20% кооперативов, существовавших в 1913 г. Если учесть, однако, что кооперативы в большинстве своем принадлежали к мелким и очень мелким предприятиям, то для данной категории предприятий такую выживаемость, напротив, следует признать довольно высокой. В Англии, например, среднее число работников кооператива было в 1973 г. около 100 человек — примерно столько же, что и в 1913 г. Никогда за данный промежуток времени это число не поднималось выше 175 человек (18).
Не весьма значительный и довольно стабильный удельный вес коллективных промышленных предприятий в некоторой степени связан и с отраслевыми особенностями этих предприятий. Также, как и в России, производственные кооперативы в Западной Европе в основном возникали в отраслях с невысокой концентрацией производства, преобладанием ручного труда, там, где успех предприятия в большей мере зависел от производственного опыта работников и слаженности их коллектива, нежели от уровня применяемой технологии и массы вложенного в дело капитала.
Так, английские кооперативы второй половины XIX века были созданы по большей части ремесленниками, терявшими работу по мере развития фабричного производства. Около 60% производственных кооперативов было создано в швейной, обувной и полиграфической промышленности. Некоторое распространение кооперативы получили также в строительстве (19). Конкуренция со стороны массового фабричного производства постепенно приводила к разорению большинства этих кооперативов.
В дальнейшем производственные кооперативы постепенно превращаются из ремесленных в индустриальные, но проникают в основном не в самые высокотехнологичные отрасли. С середины 70-х годов ситуация начинает меняться. Однако последующие годы станут предметом специального рассмотрения, и поэтому здесь я ограничусь анализом периода до 1975 г. Распределение кооперативов по различным отраслям производства к концу данного периода (по состоянию на 1975 г.) можно проследить на примере 373 французских производственных кооперативов (см. Табл. 1.3).

Таблица 1.3. Отраслевое распределение
французских производственных кооперативов

Отрасли Число
кооперативов
в %
к итогу
% от общего
объема продаж
Строительные и монтажные работы 186 49,8 47,1
Полиграфия 56 15,0 6,6
Услуги 47 12,6 6,7
Машиностроение 36 9,9 29,5
Сельское хоз-во и пищевая пром. 10 2,6 1,2
Кожа и текстиль 16 4,2 3,9
Стекло 5 1,4 3,0
Мебель 6 1,6 0,2
Горнодобывающие 4 1,1 0,7
Прочие 7 1,8 1,1
Всего 377 100 100

Источник: Oakeshott R. Op. cit. P. 124.

Можно заметить, что за три десятилетия после Второй мировой войны в производственной кооперации несколько увеличилась доля машиностроительных и резко возросла доля строительно-монтажных кооперативов. Примерно такое же отраслевое распределение характерно и для кооперативов, входящих в два крупнейших итальянских кооперативных объединения, по состоянию на 1975 г. (см. Табл. 1.4.).

Таблица 1.4. Отраслевое распределение
итальянских производственных кооперативов

Отрасли Число
кооперативов
в %
к итогу
Строительство и гражданское машиностроение 1253 40,1
Обрабатывающая промышленность 625 20,0
Услуги 1120 35,8
Ремесло 130 4,1
Всего 3128 100

Источник: рассчитано автором по: Oakeshott R. Op. cit. P. 157, 159.

Стоит отметить, что в Италии по общему числу занятых строительно-монтажные и машиностроительные кооперативы значительно превосходят все остальные, вместе взятые. Это свидетельствует о некотором сдвиге в классические промышленные отрасли, характерном для послевоенного периода — ведь большинство итальянских кооперативов возникло именно в это время.
Как уже было сказано, в наиболее современные и относительно высокотехнологичные отрасли производственные кооперативы вплоть до 70-х гг. нашего века проникали лишь как исключение. Среди немногих французских кооперативов такого рода можно выделить кооператив AOIP, основанный еще в XIX веке и занятый производством телефонного оборудования. Его развитие было вполне успешным: если в 1896 г. кооператива по существу еще не было, а была лишь мастерская с одним работником, то в 1914 г. численность работников составляла 183 человека, в 1930 — 600, в 1955г.— 1500 чел. В 1976 г. численность занятых в AOIP достигла 4000 чел., а объем продаж — 603 млн. франков (20).
Итак, производственные кооперативы имеют неодинаковый удельный вес в различных отраслях производ ства. Они также неравномерно распространены по различным странам, хотя везде их количество довольно невелико. Чтобы понять, почему ситуация складывается именно таким образом, следует ответить на вопрос, являющийся, на мой взгляд, ключевым: в чем причина постоянного присутствия производственных кооперативов в экономике почти всех индустриально развитых государств? Иными словами, почему производственные кооперативы, во-первых, возникли, и, во-вторых, продолжают существовать?
Коллективные предприятия рабочих возникают не ранее, чем в конце мануфактурной стадии развития капитализма в промышленности и становятся устойчивым явлением после промышленного переворота. Это дает основания предположить, что корни коллективной собственности лежат в процессах, сопутствующих становлению фабричной стадии капитализма и что, в тоже время, причины, порождающие коллективную собственность, продолжают сохраняться в капиталистическом обществе на протяжении всей его новейшей истории.
Характер и пути образования первых рабочих кооперативов дают достаточно ясные указания на непосредственные побудительные мотивы формирования коллективных предприятий. Первоначально было два основных мотива. Первый — поиск возможностей для продолжения своего дела и сохранения своей профессии ремесленниками, выталкиваемыми из производства конкуренцией сначала мануфактурной, а затем и фабрично-заводской промышленности. Второй — стремление рабочих обанкротившихся предприятий сохранить свои рабочие места путем совместного выкупа предприятия у прежнего владельца и продолжения на новой основе производственной и коммерческой деятельности предприятия.
Если ограничиться только констатацией этих двух мотивов, то можно было бы счесть коллективную собственность лишь своеобразной разновидностью групповой собственности, когда либо разрозненных мелких собственников заменяет их объединение, либо разорившегося крупного собственника замещает товарищество собственников-рабочих. Однако есть факторы, не позволяющие удовлетвориться только таким объяснением.
Коллективные предприятия уже в XIX веке основывались не только разоряющимися ремесленниками и не только рабочими, поставленными перед лицом банкротства своего предприятия, но и, если можно так выразиться, «на пустом месте». В дальнейшем появляются даже случаи выкупа рабочими относительно благополучных предприятий. Значит, дело не только в стремлении сохранить рабочие места, обеспечить себе заработок. Рабочих привлекала также и сама возможность работать на таком предприятии, где над ними не было других хозяев, кроме них самих. Этим объясняется и тот факт, что рабочие весьма болезненно воспринимают угрозу превращения своего коллективного предприятия в обычную капиталистическую фирму, стремясь ограничить или вообще исключить появление пайщиков или акционеров не из числа членов трудового коллектива.
Фактически коллективное предприятие дает возможность наемному работнику изменить свой социальный статус, вырваться из замкнутого круга, в котором большинство вынуждено вечно продавать свою рабочую силу, не имея иных средств к существованию. Но в производственном кооперативе рабочий не превращается и в капиталиста, нанимающего работников на свое предприятие. Возникает какая-то третья ситуация, совершенно не характерная для капиталистической хозяйственной системы.
Главное здесь на мой взгляд, состоит в отмеченном еще К. Марксом снятии в рамках коллективного предприятия противоположности между рабочим и капиталистом, между нанимателем и наемным работником, между продавцом рабочей силы и покупающим ее владельцем средств производства, поскольку здесь все эти социальные субъекты совпадают. «...В пределах этих фабрик — писал К- Маркс — уничтожается противоположность между капиталом и трудом, хотя вначале только в такой форме, что рабочие как ассоциация являются капиталистом по отношению к самим себе, т. е. применяют средства производства для эксплуатации своего собственного труда» (21).
Тем самым преодолевается отчуждение работника от собственности и от труда: становясь собственником, рабочий трудится на себя. Конечно, распределение доходов коллективного предприятия сохраняет капиталистическую форму — они делятся на капитал и заработную плату. Сохраняется и противоположность движения этих форм дохода — чем выше зарплата, тем меньше капитализируемая часть дохода, и наоборот. Однако, поскольку собственность на весь совокупный доход предприятия сосредоточивается в руках работников, то трудовой коллектив получает возможность разрешить это противоречие. Работники могут подчинить распределение дохода на капитал и заработную плату интересам роста своего предприятия, а не одним лишь интересам сиюминутного увеличения личного потребления. Трудовой коллектив становится самостоятельным экономическим субъектом, подчиняющим движение совокупного капитала предприятия интересам собственного воспроизводства.
При этом не исключается возникновение антагонизма интересов между ростом заработной платы и уровнем накопления капитала. Такого рода конфликты были нередки в истории коллективной собственности, особенно на ранней ее стадии. Но в коллективной собственности заложена возможность самостоятельного регулирования самими рабочими соотношения между личным доходом и накоплением с точки зрения прежде всего производственной целесообразности, поскольку и заработная плата, и накопляемый капитал оба выступают как источники личного богатства работника.
Живучесть коллективной собственности, несмотря на все препятствия и сложности, с которыми сопряжено ее развитие, связана также с преодолением отчуждения работника от своих общественных связей. Если на капиталистической фабрике объединение рабочих в коллектив и функционирование этого коллектива представляются навязанными общественной силой капитала, волей капиталиста и безличной силой технического процесса, то объединение работников в коллектив собственников и совместный труд в таком коллективе представляются их свободным делом.
В тоже время на коллективном предприятии полного снятия отчуждения не происходит. Технологическая дисциплина фабрики остается, что не позволяет выйти за рамки противоречия между управляемым и управляющим, между работником и менеджером, поддерживающим единство и непрерывность технологического процесса. Отчасти коллективное предприятие создает условия если не для преодоления, то для значительного смягчения этого противоречия путем передачи ряда функций производственного управления в его технологическом аспекте, в руки самих работников и их микроколлективов.
Одним из наиболее существенных противоречий, не преодолеваемых в рамках коллективной собственности (по крайней мере в ее традиционном виде), является конфликт между возможностью совместного контроля работниками условий производства внутри предприятия и невозможностью осуществлять такой контроль за его пределами. Это противоречие (и теснейшим образом связанное с ним противоречие между коллективными формами предпринимательства и рынком) является как одним из препятствий для эффективного функционирования коллективной собственности, так и одним из главнейших источников ее развития.
Судьба коллективного предприятия зависит не только от усилий самих работников, но и от множества факторов капиталистического рынка, совершенно неподвластных трудовому коллективу, что несет в себе потенциальную угрозу самому существованию коллективного предприятия. Изменение условий кредита, колебания конъюнктуры на рынках сбыта товаров и на рынках сырья и материалов — все это таит опасность подрыва коллективной собственности, утраты собственности работников на свое предприятие. Но даже и без этой угрозы необходимость подчинять свои хозяйственные решения рыночной конъюнктуре означает ограничение экономического суверенитета коллектива, заставляет его идти на самоограничения в реализации своих специфических коллективных интересов.
В то же время это противоречие не только ограничивает контроль коллектива над экономическими условиями своего существования, но и служит источником эволюции коллективной собственности. Коллективы-собственники побуждаются этим противоречием к поиску таких форм организации производства, которые делали бы коллективное предприятие максимально устойчивым перед лицом капиталистического рынка. Коллективы стремятся выработать такую экономическую структуру предприятия, которая не позволяла бы размывать коллективную собственность. Это же противоречие стимулирует поиск форм экономической экспансии коллективной собственности. Коллективные предприятия ищут возможность расширения сферы своего контроля за всей совокупностью условий воспроизводства.
Эти задачи длительное время не находили удовлетворительного решения. Десятки лет потребовались на поиск организационно-экономической формы, которая обеспечивала бы более или менее устойчивое функционирование производственного кооператива работников. Еще более долгий период времени потребовался на создание экономических механизмов, обеспечивающих эффективную экспансию коллективного производства.
Производственные кооперативы в промышленности наталкивались и на ограничения другого рода. Можно сослаться на сравнительно недавнее исследование, в котором обобщаются многочисленные препятствия для развития и функционирования коллективной собственности. Они подразделяются на связанные с общими социально-экономическими проблемами, с проблемами финансирования и с проблемами обеспечения управления фирмой, находящейся в коллективной собственности (22).
Я хотел бы выделить лишь главнейшие из этих трудностей. Первая из них связана с основанием производственного кооператива. Наемные работники, как правило, не могут самостоятельно собрать необходимый первоначальный капитал, а доступ к кредиту не является для них легким делом. Тоже самое можно сказать и о случае, когда выкупается действующая капиталистическая фирма. Такого рода выкуп становится более реальным, если приобретается обанкротившееся предприятие, цена на которое упала. Но тогда возникают трудности, связанные с необходимостью рационализации производства для достижения конкурентоспособности.
Другая трудность — организация коллективного управления фирмой в сочетании с эффективным профессиональным менеджментом. Само по себе рациональное сочетание этих двух подходов к управлению дается нелегко., но для коллективного управления, для развития элементов реального самоуправления коллектива немаловажным ограничением выступает также размер фирмы или кооператива. Как правило, эффективное самоуправление недостижимо в полной мере в коллективе, превышающем несколько сотен работников.
Наконец, первые две причины в совокупности образуют условия отраслевой ограниченности распространения производственных кооперативов. Они, как правило, не возникают и не закрепляются в отраслях с капиталоемким производством, и в отраслях, требующих относительно большого размера предприятий. Наоборот, возможности роста эффективности производства в небольшом коллективе, спаянном совместной заинтересованностью в результатах труда, дают неплохой результат именно там, где требуются в первую очередь производственный опыт и коллективная взаимовыручка — в строительстве (Италия), в лесном деле (США и Канада) н т. п.
Все это в совокупности объясняет крайне медленный рост числа предприятий, основанных на коллективной собственности, в течение первых семи десятилетий XX в. Некоторое увеличение численности производственных кооперативов в 30-е годы, в период Великой Депрессии, произошло в США и во Франции. Это была реакция на волну банкротств и массовую безработицу, отчаянное стремление сохранить средства к существованию. Лишь незначительное число кооперативов, возникших в эти годы, сумело выжить.
Вторая мировая война не повлекла за собой роста кооперации, поскольку основная масса военного снаряжения производилась на предприятиях крупной промышленности. Кооперативы, принадлежавшие в основном к сфере мелкого производства, не смогли получить существенных выгод от расширения рынка военных заказов.
Следующий период роста производственных кооперативов, затронувший не все страны (в основном Италию и Францию), приходится на первые послевоенные годы. Это можно объяснить как благоприятными условиями послевоенного экономического подъема, так и широким распространением социалистических идей в названных странах, что оказало немалое влияние как на общественную атмосферу, так и на государственную политику.
50-е — начало 70-х годов XX в. относятся к годам относительного затухания роста производственной кооперации. Кое-где происходит и абсолютное сокращение числа кооперативов. Движение, приводящее к созданию коллективной собственности, связано, как уже отмечалось, со стремлением выйти за рамки противоречий капиталистической системы. Поэтому смягчение противоречий капитализма, наступившее в рассматриваемый период в индустриально развитых странах, ослабило и стимулы кооперативного движения. Капитализм всту пил в особый этап своего развития, характеризовавшийся относительно высоким экономическим ростом, увеличением реальных доходов трудящихся, достижением определенного компромисса между трудом и капиталом. Кейнсианская политика поощрения экономического роста, в том числе и за счет стимулирования расширения спроса со стороны большинства населения, казалась найденным, наконец, рецептом разрешения социально-экономических проблем (23).
Однако в 50-е — начало 70-х годов продолжали действовать причины, обусловившие сохранение коллективных предприятий и даже создание новых производственных кооперативов работников (следует заметить, ,что коллективная собственность не в форме кооперативов была вплоть до середины 70-х годов редчайшим исключением) .
Хотелось бы также обратить внимание на тот факт, что ограниченность распространения производственных кооперативов вплоть до последней четверти XX века объясняется скорее трудностями их возникновения и становления, нежели проблемами текущего функционирования. В общем кооперативы демонстрируют и более высокую устойчивость и относительно более высокую эффективность по сравнению с аналогичными небольшими капиталистическими фирмами. Однако превращение коллектива работников в коллективного капиталиста — дело достаточно непростое.
Пойти на риск коллективного предпринимательства не так-то просто, если ты всю жизнь был всего лишь наемным работником, не говоря уже о финансовых трудностях. На такое дело могут толкнуть только очень веские причины — угроза потери работы, банкротства предприятия. Но эти же причины одновременно резко осложняют ситуацию для образования кооператива работников, сулят немалые трудности для его первых шагов. Впрочем, не лишено основания и мнение, что именно серьезность препятствий, которые необходимо преодолевать возникающим кооперативам, является одним из факторов, определяющих сравнительно высокую устойчивость и эффективность тех из них, которые все же сумели возникнуть.
Можно сделать вывод, что коллективная собственность — не случайная ветвь в эволюции капиталистического производства. С разложением мелкой собственности, покоящейся на собственном труде, с резким сужением ее границ и массовым ее вытеснением частнокапиталистической собственностью, формируются противоречия, обусловливающие появление коллективной собственности, несмотря на то, что принципиальные основы капиталистического способа производства должны были бы гарантировать от возникновения такого явления.
Уже с середины XIX века развитие капитализма создает новую социально-экономическую основу для формирования коллективной собственности работников. Крупная машинная индустрия вызывает к жизни коллективы наемных рабочих, отчужденных от собственности на средства производства, что выступает причиной их приниженного социального положения. С течением времени именно такие работники и целые их коллективы начинают играть ведущую роль в образовании производственных кооперативов. Здесь дело уже не в самообороне социального слоя, оттесненного на обочину жизни стремительным движением капиталистического прогресса. Здесь речь идет о том, что один из двух важнейших классов буржуазного общества приобретает стремление к коренному изменению своего социального статуса,. опираясь не на патриархальные традиции, а на условия, созданные самим капиталистическим производством. Это стремление остается локальным и спорадическим, но уже непременным спутником развития современной цивилизации.
На протяжении XIX—XX вв. капитализм непрерывно вырабатывает различные формы групповой частной собственности, на основе которых становится возможным создание крупных и гигантских хозяйственных систем. Небольшое число относительно мелких производственных кооперативов работников смотрится на этом фоне как своеобразный курьез. Однако в послевоенный период начинают вырабатываться новые формы коллективной собственности и коллективного предпринимательства, готовые начать борьбу за влияние в сфере крупного производства и больших хозяйственных систем (подробнее об этом — в главах 4 и 5).
.Одновременно с этим развивалась экспансия кооперации за пределами промышленного производства. Потребительская, кредитная, сельскохозяйственная кооперация приобретает внушительный размах, несравнимый с отчаянно скромными успехами кооперации производственной. Почему?

Источники к главе 1

(1) Milford P. Worker cooperatives and consumer cooperatives: can they be combained? // Labour-Owned Firms and Workers' Co-operatives / Ed. by Jansson S. and Hellmark A.-B. Aldershot — Brookfield: Gower. 1987. P. 119.
(2) Milford P. Op. cit. P. 122—124.
(3) Oakeshott R. The Case for Workers' Co-ops. London etc.: Routledge & Kegan Paul. 1978. P. 55—57.
(4) Эти и другие проблемы ранних этапов развития кооперации отражены в работах: A. Century of Co-operation. L.: Allen and Unwin for Co-operative Union. 1945; Jones B. Co-operative Production. Oxford: Clarendon Press. 1894. Vol. 2. P. 436; Туган-Барановский M. И. Социальные основы кооперации. M.: Экономика. 1989. С. 190—211.
(5) Backstrom Р. N. Christian Socialism and Со-ореration in Victorian England. L.: Croom Helm, 1974. P. 221.
(6) Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 16. С. 199.
(7) Там же. С. 199—200.
(8) Вебб Б. Кооперативное движение в Великобритании. М.: Всеросс. Союз Потреб. Обществ. 1918. С. 97.
(9) Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 19. С. 311.
(10) Туган-Барановский М, И. Указ. соч. С. 136—143.
(11) Хейсин М. Л. История кооперации в России. Л.: Время. 1926. С. 29—30.
(12) Хейсин М. С. Указ. соч. С. 40—41; Пройопович С. Кооперативное движение в России, его теория и практика. М.: Изд-во М. и С. Сабашниковых. 1913. С. 32—51.
(13) Хейсин М. С. Указ. соч. С. 71—72, 102—105, 151 — 153.
(14) Туган-Барановский М. И. Указ. соч. С. 195.
(15) Прокопович С. Указ. соч. С. 106—107.
(16) Хейсин М. С. Указ. соч. С. 215, 297, 348, 351.
(17) Vienny С. L'Economie du Secteur Co-operatif Francais. P: Edition Cujas. 1966.
(18) Oakeshott R. Op. cit. P. 67.
(19) Oakeshott R. Op. cit. P. 59.
(20) Oakeshott R. Op. cit. P. 130—131.
(21) Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25. Ч. 1. С. 483.
(22) Fanning С. М., McCarthy Т. A survey of economic hypotheses concerning the non-viability of labour-directed firms in capitalist economies // Labour-Owned Firms and Workers' Co-operatives... P. 3—36.
(23) Социально-экономический анализ этого периода ,см. в работе: Bowles S., Gordon D. M., Weisskopf Т. E. After the Waste Land. Armonk — London: M. E. Sharpe, Inc. 1990. P. 47—79.

 

наверх