ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
 

>> Главная / Общие вопросы / Материалы раздела 

Эрнест Шумахер
Малое прекрасно: экономика для человека

ЧАСТЬ IV

ОРГАНИЗАЦИЯ И СОБСТВЕННОСТЬ

ГЛАВА 4

ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ

«Никакие изменения системы или технологий не устранят причины болезни общества. Общество больно, потому что люди самовлюбленны, жадны и вспыльчивы. Между тем, систему и технологии можно изменить так, чтобы эти качества не поощрялись. Людей не заставишь жить согласно принципам. Но можно положить в основу социального уклада принципы, следуя которым по доброй воле человек будет расти, а не деградировать. Нельзя управлять действиями человека. Но можно указать ему цель, к которой он устремит свои помыслы. А каковы помыслы, таковы в долгосрочном плане и за некоторыми исключениями и будут действия».
Этим словам Р.Х. Тони много десятилетий, но они не потеряли актуальности. Правда, сегодня речь идет уже не только об общественных недугах, но и, прежде всего, о болезни всей экосистемы земли — болезни, которая может оказаться для человечества смертельной. Все проблемы, затронутые в предыдущих главах, сводятся к проблеме «системы и технологий», хотя я не престану повторять, что все системы, технологии, экономические доктрины и теории непременно имеют метафизическое основание — мировоззрение человека, его взгляд на значение и смысл жизни. Я говорил о религии экономики, поклонении материальным благам, потреблению и так называемому уровню жизни и о роковой склонности радоваться тому, что то, «что было роскошью для наших отцов, для нас стало необходимостью».
Системы всего лишь воплощают основы мировоззрения человека. Одни воплощения получаются лучше, другие — хуже. Наши достижения в материальной сфере свидетельствует о том, что современная система частного предпринимательства оказалась идеальным инструментом личного обогащения. Современная система частного предпринимательства умело запрягла человеческую жадность и зависть в повозку экономического прогресса и при этом еще умудряется объезжать вопиющие недостатки laissez-faire при помощи кейнсианской экономической политики, скромного перераспределения доходов через налоги и «противовеса» профсоюзов.
Но справится ли такая система со стоящими перед нами проблемами? Конечно же, нет. Алчность и зависть требуют непрерывного и безграничного материального экономического роста без всякой заботы о сохранении природных ресурсов, а такой рост совершенно невозможен в ограниченной окружающей среде. Поэтому давайте разберемся в сути системы частного предпринимательства и подумаем о путях создания альтернативной системы, которая бы отвечала новым требованиям.
Суть частного предпринимательства — в частной собственности на средства производства, распределения и обмена. Стоит ли удивляться, что противники частного предпринимательства ратуют за перевод частной собственности в так называемую государственную или коллективную собственность и нередко добиваются успеха? Но давайте прежде всего разберемся с значением слов «собственность» или «право собственности».
Необходимо провести различие между двумя видами частной собственности: собственностью, помогающей творческой работе, и собственностью, являющейся альтернативой творческому труду. Первая — частная собственность работающего собственника — естественное и здоровое начало, но от второй — частной собственности пассивного владельца, живущего как паразит за счет чужого труда — веет чем-то неестественным и дурным. Тони ясно видел это принципиальное различие. Он писал: «прежде чем выступать за или против частной собственности, нужно уточнить, о каком виде собственности идет речь».

Ибо тлетворное влияние промышленного производства обусловлено не частной собственностью как таковой, но частной собственностью, оторванной от труда. Некоторые же социалисты полагают, что частная собственность на землю и капитал непременно вредна. Это одно из проявлений ученого педантизма, столь же нелепое, сколь и заявления консерваторов, что вся собственность священна и неприкосновенна.

Частное предприятие, основанное на собственности первого рода, — это непременно малое, личное, местное производство. Оно не несет большой социальной ответственности. С защитой прав потребителя могут справиться сами потребители. Законодательство о труде и бдительность профсоюзов защитят рабочих. Маломасштабное предприятие не принесет баснословного богатства владельцу, но обществу приносит огромную пользу.
Становится очевидным, что в вопросе о частной собственности размер предприятия имеет ключевое значение. При переходе от малого предприятия к среднему связь между собственностью и работой уже ослабевает, частное предприятие обычно становится обезличенным и обретает значительный социальный вес на местном, а порой и на более высоком, уровне. Сама идея частнoй собственности становится все более обманчивой.

  1. Владелец, нанимающий управляющих, может выполнять свою работу, не будучи собственником. Таким образом, его право собственности перестает быть функционально необходимым. Оно становится инструментом эксплуатации, если он присваивает прибыль сверх справедливой себе зарплаты и процента на вложенный капитал — не выше текущих процентов на капитал, занятый на стороне.
  2. Высокую прибыль приносит либо удача, либо старания не владельца, но организации в целом. Поэтому ее присвоение одним лишь собственником несправедливо и имеет разрушительные социальные последствия. Прибыль должна быть распределена между всеми членами организации. Если она вкладывается обратно в дело, она должна принадлежать коллективу, а не увеличивать автоматически богатство изначального владельца.
  3. На среднем предприятии уже возникают безличностные отношения, и управлять становится сложнее. На малом предприятии даже авторитарное управление не создает особых проблем, ведь всем руководит работающий собственник, а дело имеет почти семейный характер. Большее предприятие, пусть даже довольно скромного размера, уже несовместимо с человеческим достоинством и истинной эффективностью. Чтобы дать всем членам организации возможность по-настоящему поучаствовать в управлении, приходится сознательно налаживать общение с работниками и регулярно советоваться с ними.
  4. Вследствие социальной значимости фирмы для местных жителей становится необходимым в некоторой мере «обобществить собственность» уже за пределами самого предприятия. Это «обобществление» может принять форму регулярного отчисления части прибыли на общественные или благотворительные нужды и включение местных жителей в попечительский совет предприятия.

В Великобритании и других капиталистических странах некоторые частные предприятия успешно применили эти идеи на практике и таким образом устранили предосудительные и социально разрушительные черты, присущие частной собственности на средства производства средних предприятий. Одна из таких компаний — Скотт Бэйдер и Ко. Лимитед в Уолластоне в Норсхэмптоншире. Я более подробно опишу их опыт и эксперименты в следующей главе.
В крупных же компаниях идея частной собственности становится нелепой. Такая собственность никак не может быть истинно частной. P. X. Тони очень четко это подметил:

Такую собственность можно назвать пассивной, ибо она используется для стяжательства, эксплуатации, обретения власти. Ее следует отличать от собственности, активно используемой владельцем в своей профессиональной деятельности или для ухода за своим домашним хозяйством. Для юриста, конечно же, обе собственности равнозначны. Однако вряд ли экономистам стоит вообще называть ее «собственностью»... ибо она не только не равнозначна, но и противоположна правам владельца на продукт своего труда.

Так называемое право частной собственности на крупное предприятие не имеет ничего общего с простым правом собственности небольшого землевладельца, ремесленника или предпринимателя. По словам Тони, оно скорее походит на «феодальную дань, при помощи которой крестьянина лишали части его урожая».

Роялти, земельная рента, монополистические прибыли, всякого рода излишки — все эти права являются «собственностью». Их следует подвергнуть самой жесткой критике на основе обычных доводов в защиту права собственности. Говорят, что частная собственность гарантирует работнику владение плодами своего труда и тем самым поощряет усердный труд. Несомненно, за человеком должно быть сохранено право собственности на результат его труда. Но тогда тем более важно устранить право собственности на результат чужого труда.

Подведем итог:

  1. На малом предприятии частная собственность естественна, плодотворна и справедлива.
  2. На среднем предприятии частная собственность уже в общем-то не нужна. Понятие «собственности» становится натянутым, неплодотворным и несправедливым. Предприятие с одним владельцем или небольшой группой владельцев может и должно добровольно передать связанные с правом собственности привилегии коллективу непосредственно занятых на производстве людей — как в случае с компанией Скотта Бэйдера. Вряд ли можно ожидать подобной щедрости от компании, которой владеет большое число анонимных акционеров, но законодательство могло бы создать такую возможность и для них.
  3. Право частной собственности на крупное предприятие — это фикция, позволяющая бесполезным владельцам жить как паразиты за счет чужого труда. Она не только несправедлива, но и неразумна, и искажает все отношения внутри организации.

Еще раз процитирую Тони:

Если каждый член коллектива кладет что-то в общий котел при условии, что возьмет что-то взамен, размер доли каждого все еще может вызывать споры... Но если известен общий объем прибыли и признается право каждого на ее часть, то только о размере своей доли они и могут спорить... Но в промышленности признаются не все права, ибо те, кто ничего не кладут в общий котел, требуют своей доли, когда похлебка готова.

Так называемую частную собственность на большие предприятия можно устранить самыми разными способами. Наиболее известный способ — это «национализация».

Однако национализация — слово не слишком удачное и довольно неопределенное. Оно лишь означает, что право собственности принадлежит органу, представляющему все общество потребителей. Но ни в одном языке нет слов, четко передающих нюансы всех возможных вариантов организации хозяйственной деятельности на благо обществу.
В результате совершенно нейтральное слово «национализация» приобретает очень специфический смысл и эмоциональную окраску. Сегодня под этим термином обычно подразумевают способ управления, при котором государственные служащие сменяют директоров предприятий и получают все бразды правления в свои руки. Поэтому те, кто желает поддержать систему, при которой промышленное производство служит интересам не народа, а акционеров, набрасываются на национализацию, утверждая, что государственное управление предприятиями обязательно неэффективно.

«Национализация» нескольких крупных отраслей промышленности Великобритании подтвердила очевидную истину: качество отрасли зависит от людей, которые ей управляют, а не от владельцев, которых никто не видел. Но несмотря на огромные достижения национализированных отраслей, некоторые привилегированные группы людей по-прежнему смотрят на них с непримиримой ненавистью. Непрестанная критика национализированной промышленности сбивает с толку даже тех, кто неплохо к ней относится и вроде бы хорошо разбирается в экономике. Глашатаи частного предпринимательства неустанно требуют большей «подотчетности» национализированных предприятий. Выглядит это достаточно смешно, поскольку подотчетность государственных предприятий, работающих исключительно во благо народа, уже достаточно высока, в то время как подотчетность частной промышленности, открыто преследующей частные интересы, практически равна нулю.
Собственность — не единое право, но пучок прав. «Национализация» не предполагает передачи всего пучка прав от частных лиц «государству»: тщательно определяется, куданадлежитпередатьразличные права, до национализации принадлежавшие исключительно «частному владельцу». Тони коротко замечает: «Национализация — вопрос пересмотра конституции». Как только юридический механизм частной собственности устранен, появляется возможность все устроить заново — соединить или разъединить, централизовывать или децентрализовывать, концентрировать власть или распылять ее, создавать большие или малые предприятия, унифицированную систему, федеральную систему или вообще не создавать системы. По словам Тони,

Справедливая критика государственной собственности на самом деле сводится к критике сверхцентрализации. Но лекарство от сверхцентрализации — не возврат безфункциональной собственности в частные руки, но децентрализованное владение государственного собственностью.

«Национализация» устраняет право частной собственности, но сама по себе не создает никакого нового «права собственности», в экзистенциальном (в отличие от юридического) смысле. Кроме того, она не предопределяет судьбу изначального права собственности и не определяет, кто его будет реализовывать. Поэтому национализация — в некотором смысле чисто негативное мероприятие: она отменяет предыдущее устройство и порождает возможность и необходимость создания нового. Это новое устройство, возможное благодаря «национализации», должно, конечно же, удовлетворять потребностям каждого конкретного случая. Но есть несколько принципов, на которых строится любая национализация промышленных предприятий, обслуживающих общество.
Во-первых, опасно смешивать бизнес с управлением государством. Такая смесь обычно делает бизнес неэффективным, а государственную власть — коррумпированной. Поэтому в законе о национализации непременно должен содержаться четкий перечень и определение прав (если таковые имеются), которые государственный орган — министерство или любой другой орган исполнительной или законодательной власти — имеет по отношению к государственному предприятию, то есть к совету управляющих. Это особенно важно при назначении руководителей предприятия.
Во-вторых, национализированные предприятия, предоставляющие коммунальные и другие общественно значимые услуги, всегда должны стремиться к скромной прибыли, наращивать резервы и не зависеть от дотаций из государственного бюджета. Они никогда не должны распределять прибыль, даже правительству. Избыточной прибыли, то есть создания избыточных резервов, следует избегать, уменьшая цены на продукцию или услуги этих предприятий.
В-третьих, за национализированными предприятиями в законодательном порядке должна быть закреплена обязанность «во всех отношениях служить интересам народа». Определение «интересов народа» следует оставить на откуп самому предприятию, которое должно иметь соответствующую структуру. Не стоит полагать, будто национализированное предприятие должно стремиться лишь к получению прибыли, как если бы оно работало на частных акционеров, и будто определение интересов общества — исключительно дело правительства. К сожалению, теория управления национализированными отраслями Великобритании строится именно на этой точке зрения: предполагается, что государственные предприятия должны работать только ради прибыли и могут отклоняться от этого принципа только по предписанию правительства, которое тогда должно компенсировать им недополученную прибыль. Столь аккуратное распределение функций по вкусу теоретикам, но совершенно никчемно в реальной жизни, ибо разрушает моральный настрой руководителей национализированных предприятий. Управляющие должны непрестанно заботиться о «служении народу», и правительство не может и не должно ни контролировать, ни тем более денежно компенсировать устремление к этому идеалу. Нельзя отрицать, что в некоторых случаях стремление к прибыльности и служба интересам народа несовместимы. Но это просто означает, что управление национализированной отраслью — более сложная задача, чем управление частным предприятием. Но как можно построить лучшее общество, не предъявляя к людям более высоких требований?
В-четвертых, чтобы национализированные предприятия могли выявить «интересы народа» и защищать их, необходимо устроить так, чтобы все легитимные интересы могли быть выражены и оказывать влияние на деятельность предприятия — интересы работников, местных жителей, потребителей и даже конкурентов, особенно когда последние сами являются национализированными предприятиями. Для эффективного внедрения этого принципа требуется эксперименты. Идеальных «моделей» не существует. Необходимо найти золотую середину: обеспечить уважение интересов народа и при этом оставить управляющим достаточно свободы для управления предприятием.
Наконец, главная опасность национализации — в пристрастии плановиков к излишней централизации. Малые предприятия, как правило, предпочтительнее крупных. Вместо того, чтобы путем национализации создавать большое предприятие, как это делалось до сих пор, и затем пытаться децентрализовать управление и ответственность, делая нижестоящие подразделения более самостоятельными, лучше сначала создать небольшие относительно независимые предприятия, и затем передать некоторые функции в центр, вышестоящей организации, если лучшая координация окажется совершенно необходимой.
Лучше всех в этих вопросах разбирался P. X. Тони, поэтому я заключаю эту главу еще одной цитатой из его книги:

Организация общества на функциональной основе вместо правовой основы предполагает три вещи. Во-первых, право собственности признается лишь в сочетании с работой на благо общества. Во-вторых, производители напрямую связаны с потребителями и непосредственно перед ними ответственны. Сегодня же производители напрямую подчинены акционерам, которых интересует не удовлетворение потребностей общества, но прибыль. В-третьих, обязанность следить за тем, чтобы производство служило интересам общества, лежит на профессиональных организациях работников предприятий. Чтобы выполнить эту обязанность, профессиональные организации прислушиваются к мнению потребителей и играют достаточно значимую роль в управлении предприятием.


Э.Ф. Шумахер, "Малое Прекрасно: Экономика для человека",
перевод с английского Леонида и Ирины Шарашкиных.
Полный текст книги: http://www.samorodok.org/schum.pdf

 

наверх